– Попробую, – кивнула Валя. – Сегодня поговорим о том, какое место в нашей жизни занимает вера, насколько мы свободны в её выборе и должна ли одна церковь запрещать другие. Ведь совсем недавно появились документы МВД и Минздрава, созданные под давлением православной церкви.
– И эти документы бросают тень на профессиональный и культурный уровень составителей, – поправил большие очки маленький Островский.
– Стоп! Стоп! Стоп! – перебила Рудольф. – Сергей Михайлович! Зритель не понял, о чём базар! Что в этих документах?
– Эти документы – инструкции по борьбе с появившимися у нас нетрадиционными религиозными объединениями, – ответил Островский. – Свободу совести ввёл манифестом ещё Николай Второй, но нынешняя власть даёт привилегии одним религиозным организациям и дискриминирует другие. Православная церковь видит в этих новых религиях конкурентов и именует их тоталитарными сектами.
– Они и есть дьявольские тоталитарные секты! – закричал из первого ряда батюшка. – Изуверы, человеконенавистники!
– Подождите! Вам дадут микрофон! – перекричала его Ада.
Всё та же молоденькая администраторша с красными волосами и почти без юбки подлетела к батюшке с микрофоном. Ноги у неё были длиннющие, она встала рядом, и нижний край её символической юбки пришёлся батюшке на уровень глаз.
– Человеконенавистники, изуверы, дьявольское отродье! Секты доводят людей до самоубийств и жертвоприношений! – повторил батюшка. – Сказано: «Ибо есть много и непокорных, пустословов и обманщиков… каковым должно заграждать уста: они развращают целые домы, уча, чему не должно, из постыдной корысти…»
– Невозможно по картинке! – закричала со своего места Катя. – Кажется, что батюшка лезет головой ей под юбку!
– Отдай ему микрофон, выйди из кадра, – велела Ада девице. – Батюшка, ещё раз «на бис»!
В зале захохотали.
– Дьявольское отродье! Секты доводят людей до самоубийств и жертвоприношений! Сказано: «Ибо есть много и непокорных, пустословов и обманщиков… каковым должно заграждать уста: они развращают целые домы, уча, чему не должно, из постыдной корысти…» – выдал батюшка вторым дублем.
– Среди представителей малых религий случаи самоубийств и коллективных психических расстройств не выше, чем на человеческую популяцию в среднем, – возразил Островский. – Не запретим же мы РПЦ из-за того, что в Липецкой области шестьдесят две монахини решили зарубить топором свою настоятельницу, потому что «во сне Господь открыл им, что она колдунья»?
– Не давайте ему языком шлёпать, он купленный сектантами! – завизжала из дальнего ряда пожилая женщина. – Вы нас спросите! У нас дети ушли в секту!
– Это кто? – строго спросила Рудольф.
– «Комитет по спасению молодёжи», – объяснила Катя.
– Вам слово позже, не кричите без микрофона, – обратилась Рудольф к женщине.
– Знаем, как вы слово даёте! У вас вон батюшке рот затыкают! Мы до Ельцина дошли! Нас официально зарегистрировали! – не унималась женщина.
– Вы во второй части передачи, – успокоила её Рудольф. – Лебёдка, работаем!
– Сергей Михайлович, понятия «традиционность» и «нетрадиционность» религии не являются правовыми. По Конституции права всех конфессий и всех верующих равны. Как появились эти документы? – спросила Валя.
– Родители пожаловались в МВД и Минздрав, что несовершеннолетние уходят в секты. Но на вопрос, был ли хоть раз состав преступления и заведено ли хоть одно уголовное дело, ответа никто не дал, – пояснил Островский.
– А если бы ваша дочь или сын попали в секту? Вы б использовали все способы, чтобы вытянуть её оттуда? – спросила Валя, даже не заметив оговорки «вытянуть её оттуда».
– Это вопрос не к юристу, а к отцу, – замялся Островский.
– Как отец! Как отец, сволочь, отвечай! – выкрикнула неуёмная женщина из «Комитета по спасению молодёжи».
– Выведу, если не заткнёшься! – пробасила ей Катя.
– Как отец, я б задумался, что делал не так, что ребёнок там от меня спрятался? – сказал Островский, снял очки, достал носовой платок и начал их протирать.
– Дожимай конфликт! – зашипела Рудольф Вале.
– Получается, мы готовы защищать новые религиозные объединения до момента, пока в них не попали наши дети? – спросила Валя и налила себе воды, старательно держа бутылку этикеткой к камере.
– Советская власть отучила жить в системе выбора. Новое кажется опасным, а негативный образ строится на основе таких трагических примеров, как Народный Храм Джима Джонса, Аум Синрикё, Ветвь Давидова, и нескольких других, – продолжил Островский.
– Дайте микрофон! Не могу молчать! – взревел батюшка, и его волю выполнили. – Все сатанинские секты занимаются зомбированием и имеют психотропное оружие!
– Правильно батюшка говорит! Слушайте батюшку! – подпели тётки с задних рядов.
– Предмет вашей охоты не секты, а потребность в контроле за свободой вероисповедания… – вставил Островский.
