К ней вышел немолодой приятный мужчина в штатском, и Валя обратилась к нему совсем не по сценарию:
– Сегодня такая сложная тема, боюсь не справиться.
– Я вам помогу, – улыбнулся генерал, тихим голосом и мягкими манерами совсем не похожий на генерала.
И тут Валя сообразила, что именно им восхищалась Юлия Измайловна за то, что отказался возглавить чеченскую операцию. Она набрала в лёгкие воздуха, заглянула в сценарий и почти пропела, стараясь выглядеть поумней:
– Сегодня все используют чеченскую тему для политических игр, и вдруг вы, боевой генерал, говорите, что ваш демонстративный уход из армии продиктован профессиональными, а не политическими соображениями.
– В моём отказе возглавить военную операцию в Чечне не было политики. Я сделал анализ готовности наших сил и понял, что возможности начинать операцию нет, – ответил Воробьёв как-то совсем просто. – Но я принимал присягу, и если бы предоставили квалифицированные возражения, то так бы не поступил.
– А сам факт, что ситуацию стали решать с помощью силы?
– Моё отношение к ситуации в Чечне – моя личная гражданская позиция, а здесь я выступал как военный, исполняющий приказ.
– Тяжело далось это решение? – спросила Валя.
– Одна ночь раздумий и одна бутылка водки. Утром сообщил главнокомандующему, он заорал: «Пишите рапорт об отставке!» А я ответил всего пять слов: «Он у меня с собой!» Так я перестал быть военным и только после этого занялся политикой.
– Аплодисменты! – гаркнула на зал Катя с Адиного кресла.
С генералом Воробьёвым было настолько комфортно общаться, что Валя не успела понять, как пробежала кусок про ответственность военного и цену крови, пролитой по твоему приказу. Предстояло самое сложное – переход к солдатским матерям.
– Эдуард Аркадьевич, вот письмо матери. – Валя представила, как та самая «мыша зашморканная – лучшая сценаристка» сочиняет его в квартире Рудольф с мраморными полами и колоннами, попивая «Хеннесси» и роняя на ковёр пепел. – «Уважаемые генералы, я вам не верю и не отдам мальчика в армию. Потому что под вашим командованием его будут унижать, избивать, лишать еды и медицинской помощи. И никто из вас не ответит, если он погибнет в армии даже в мирное время…» Что на это скажете?
– Опасения матери не напрасны, но решить проблему можно только реформой. – Было видно, что уже в сотый раз отвечает на этот вопрос. – А реформа армии пойдёт только тогда, когда над сферой армейской жизни будет установлен гражданский контроль.
– Как же установить гражданский контроль над военными? – удивилась Валя.
Вика шепталась с однокурсницами, делая Вале страшные глаза. Катя переместилась к третьей камере, взволнованно прижав к груди переговорник. Злобно зашипел осветительный прибор над головой. Сейчас как рухнет, как взорвётся, почему-то подумала Валя.
– Достаточно предоставить Федеральному собранию полномочия объявлять и прекращать боевые действия, чтобы страна не оказывалась внезапно втянутой в войну.
– Согласна, война слишком серьёзное решение, чтобы мы узнавали о нём из новостей. – Валя не поняла, что он сказал, но поддакнула понятными словами из сценария.
– После этого необходимо взять под контроль военный бюджет и инспекции в связи с неуставными отношениями, – объяснил он без всякого нажима.
– Меняем кассеты! – закричала Катя.
Пока их меняли, Валя снова уткнулась в сценарий, прочитанный несколько раз в артистической. Тяжёлые казённые фразы, как их говорить? Ведь нельзя улыбаться, нельзя быть лапочкой, нельзя стенать.
– Работаем, – скомандовала Катя.
– Если СМИ получат доступ на территории воинских частей, они разрушат круговую поруку, – продолжил Воробьёв. – Кроме того, министр обороны должен быть гражданским лицом.
Зрители в студии загудели.
– На себя намекаете? Так вы добровольно погоны сбросили! – выкрикнул мужчина из зала.
– Сегодня военнослужащий не может жаловаться через голову командиров. А ему необходима возможность обратиться к депутату, в Комитет по обороне, к представителю Госдумы, в СМИ, к правозащитникам, в суд, – почти устало объяснил генерал. – Единственная гарантия порядка – моральный уровень командира. Если это достойный человек, взаимоотношения нормальные, если нет, начинается беспредел.
Передача получалась топорной и нудной, и Валя схватилась за палочку-выручалочку:
– Среди наших гостей юрист организации «Матери воинов» Елена Милахина. Важно услышать её мнение об этом.
– Куда гонишь? Матери в хвосте сценария! – вмешалась Катя, но осеклась, поймав Валин умоляющий взгляд.
Администраторша с красными волосами поднесла микрофон полной женщине в строгом чёрном платье с зачёсанными назад волосами.
– Привлеку ваше внимание к делам, выявленным нашим фондом, – начала Милахина поставленным голосом. – На днях в суде рассмотрели иск Евгении Васильевой из Архангельской области. Её сын в результате аварии, произошедшей во время службы, стал инвалидом первой группы. Парня парализовало, но семья не получила ни копейки денег на лечение, и он умер…
– Ужасно! – развёл руками генерал.
