Мне притащили уже отремонтированный торпедоносец. Второй реактор закрепил на корпусе перед креплением сбрасываемого дополнительного топливного бака. Бак сделал несбрасываемым, с него второй реактор и запитал. С большими торпедами корабль становился неуклюж. Эйс меня проконсультировал, и я поставил пусковые под две средних торпеды, загрузив учебные. Там неубиваемая болванка, летят они сквозь шквальный огонь как заговорённые. Их только испарить можно, да и то затруднительно. Всё дистанционное управление я в торпедах убрал. Поставил простейшее автономное прямое наведение со случайными возмущениями. На дредноут точно наведутся, не собьются. Вреда от них не будет, да я на них и не рассчитываю. Сменил щиты на торпедоносце на лучшие из доступных. Собрал ферму под 19 гравикомпенсаторов, и освободил ангар под честное слово Эйса, что как только мне понадобится, он сразу меня пустит назад.
Отлетел от верфи, настроил, отладил, протестил, налетавшись запарковал у станции, сбросил отчёт Вальгу и отправился отсыпаться.
Утром меня разбудил Дьярви, скинул мне пару аварских имён с просьбой поискать их среди отсылаемых в Галифат. От Вальга ответа пока не было, так что отравился.
Джитук аль Мовл и Амади аль Мовл — подростки, «хитрый» и «радость», парень лет четырнадцати и девчонка лет двенадцати. Нейросетей, естественно, нет, коммуникаторы — есть. Нашёл место последнего отклика, спустился на планету. На подходе к зданию меня остановила пара галифатцев, начинал говорить, но они, не слушая меня вызывали десятника. Дневальные или часовые? Впрочем не важно. Десятник меня выслушал, проводил в здание, открыл комнату и уточнил:
— Последний отклик где-то здесь?
В комнате — гора коммуникаторов.
— Понятно. — Ответил я и вопросительно посмотрел на десятника.
— Можешь на станции попробовать поискать… — Предложил он мне.
— По именам как-то можно…
— Нет. — Не дал он мне договорить. — Мы их по головам считаем.
— Ясно. Значит ножками… — Десятник сочувственно-извинительно улыбнулся.
— Спасибо.
— Не за что. Удачи.
Возвернулся на станцию. В лифте поднимали очередную толпушку аварцев. Ждать не хотелось, и я, с разрешения сопровождающих, присоединился. Пока ехали, спросил у ближайшего десантника:
— За пару подростков выкуп заплатить хотят. Где их на станции поискать можно?
— Всё уже, чего их искать. Что к нам попало, то для аварцев пропало. — Откликнулся ближний.
— Да ладно тебе. — Возразил ему второй. — Кого увезли — тех увезли. А так может и успеет.
— Мы захватили — значит наше. — Включился в спор со вторым первый. — Чего своё добро просто так отдавать.
— Своим оно станет, когда мы его до дома дотащим. А сейчас оно пока ничейное.
— Ничего не ничейное — дотащим. Хочет забирать — пусть платит.
— Так он, по-твоему, чем занимается? Найдёт — будут деньги. Не найдёт — дома продадим.
— А-а-а.
— То-то.
Победив в споре, второй десантник заключил:
— За нами держись.
На станции аварцев прогнали по радиальному коридору. Бежать они не пытались, так и брели уставшей угрюмой толпой. Галифатцы подошли к делу основательно — перекрыли проходы щитами, изолировав целый сектор. Пока вновь пришедших сортировали, со мной побеседовал старший дежурной смены, выслушав, выдал сопровождающего.
Я просто обходил все помещения в секторе, заходил в комнату за комнатой. Аварцы сидели прямо на полу или лежали вповалку. Кого здесь только не было! Хотя не было стариков, вообще людей в годах. В комнате я громко называл нужные имена, ждал и шёл дальше.
В одной комнате оказалась полусотня девочек и галифатец, стоящий спиной к дверям:
— … Как там говорил ваш Чёрный Господин? «Если у мужчины нет силы, то нет у него и воли, нет жены, нет сыновей и нет дочерей. И живёт он по милости сильного. Или не живёт». Помните? Учили? Так вот, ваши отцы оказались слабы. Теперь вы все никто. И звать вас — никак. Но вы не волнуйтесь — мы отвезём вас в Галифат, воспитаем и обучим, для самых достойных и удачливых найдётся господин и назовёт Абдой. И будете вы счастливы служить господину и жёнам его, ибо участь остальных будет печальна…
Галифатец обернулся:
— Что хочешь?
— Ищу Амади аль Мовл, выкуп.
— Здесь нет таких, здесь Абды.
— Может у одной из Абд было раньше такое имя? — Не стал я нарываться на конфликт.
— Возможно. — Ответил мне галифатец и замолчал. Молчал и я. Пауза затягивалась. Наконец галифатец нехотя повернулся к девочкам:
— Слышали? Есть здесь такая?
Я смотрел на аварок, и они больными, несчастными, умоляющими глазами смотрели на меня. Боль, страх и безнадёжность видел я в их глазах. Никто не откликнулся.
— Нет здесь такой. — Повернулся ко мне галифатец.
— Да. Спасибо.
— Не за что. Заходи ещё. — Произнёс галифатец мне в спину. — Итак, продолжим… — Послышалось из-за закрытой двери.
Наконец в одной из комнат откликнулся подросток.
— Джитук аль Мовл — это я. Что со мной будет?
— Выкуп. Иди за мной.
Следующее помещение — взрослые с нейросетями. Пропускаем. Следующее — мальчики. Пропускаем. Следующее, следующее. Вот — девочки:
— Амади аль Мовл есть? Выкуп.
