Уинн зажал ей ладонью рот. Зоя была рада, что он так сделал, потому что понимала: она ведет себя как последняя дура. Она занервничала под его тяжелым взглядом.
— Принцесса, — процедил Уинн сквозь стиснутые зубы. — Спрашиваю тебя еще раз. Что я сделаю потом, я не знаю. Однако я понял сейчас одну вещь: по характеру я собствен ник. Впервые за всю мою жизнь я ощущаю в себе такой эмоциональный подъем, как сейчас. — Зоя кивнула. — Так скажи мне: кто такой Джонатан?
Уинн убрал руку с ее лица. Он ждал от нее ответа. Каждый его мускул был напряжен до предела, а сам он превратился в натянутую струну. Он до такой степени напугал Зою, что она, забыв о дипломатии, о необходимости успокоить его, брякнула первое, что пришло в голову:
— Мой муж.
В следующее мгновение она сообразила, что этого не следовало говорить.
— Твой — кто?
Уинн не кричал.
Он и не будет кричать.
Вопрос прозвучал, как глухое рычание. Возможно, он действительно животное. Ну и плевать!
Зоя не ответила, и Уинн затряс ее. Кажется, она лишилась дара речи, и он не мог винить ее в этом. Его самого удивляло, как у него хватило выдержки задать последний вопрос.
«Ее муж.
Ее муж!»
Он пристально посмотрел на нее. В нем бурлили боль и ярость. Ревность, которую он испытывал впервые в жизни, змеей вползла в сердце.
— Теперь ты принадлежишь мне, Зоя. Больше никому. Я убью этого мерзавца, если он осмелится предъявить на тебя права. Сверну ему шею.
С него достаточно. Хватит!
Уинн поднялся и принялся отряхивать песок. Зоя дернула его за руку. Он повернулся к ней — и на нее обрушился поток ярости, ненависти и разочарования от разбитых надежд. Но ему удалось сдержать себя, потому что он увидел в ее взгляде печаль. И слабая улыбка тронула ее губы.
— Я бы предпочла, чтобы ты не делал этого, Уинн. Пусть Джонатан и законченный осел, но он небезразличен мне. К тому же он отец моих детей. Что я им скажу, если мой возлюбленный убьет их отца?
Слова, словно кинжалы, вонзались в сознание Уинна. «Осел». «Отец». «Дети». Эти слова имели большую власть, чем такое слово, как «возлюбленный».
О Господи! Все значительно хуже, чем он предполагал. Уинн устало опустился на песок и положил голову на согнутые колени. «Я сейчас умру», — подумал он.
— Дети, Зоя? — Его язык был таким же шершавым, как песок, прилипший к телу.
— Я думала, что говорила тебе об этом… Уверена, что говорила. Интересно, а что, по-твоему, я имела в виду?
Он дважды сглотнул, прежде чем смог совладать со своими губами и протолкнуть слова через пересохшее горло.
— Я никогда не обращал внимания, Принцесса. Я думал, ты имеешь в виду детей вашей деревни.
Он медленно умирал. Какая жестокость: быть так близко от исполнения своих самых сокровенных желаний — и в следующее мгновение рухнуть в бездонную пропасть отчаяния…
— Уинн, посмотри на меня. — Голос Зои доносился до него как бы издалека. Он повернулся к ней, пытаясь сосредоточиться на том, что она говорит. Он плохо соображал, поэтому ее слова звучали для него полной бессмыслицей. — Ты должен выслушать меня. Джонатан был моим мужем. Теперь он бывший муж.
— Ты вдова?
Уинн знал, что не услышит тот ответ, на который надеялся. Но он должен был задать этот вопрос.
— Не знаю.
— Ради Бога, Принцесса. Пожалей меня. Я не представляю, сколько еще выдержу.
Как будто чья-то рука сдавила горло Зое. Господи, она все испортила! Своей прямолинейностью — Джон не раз утверждал, что эта черта характера когда-нибудь доведет ее до беды, — она разбила ему сердце. Возможно, ее бывший муж не такой уж осел. И сейчас она — и человек, который сидит рядом, — расплачивается за свое неумение действовать дипломатично.
Зоя придвинулась к Уинну, обняла его за плечи и прижалась к нему щекой. Несмотря на его возраст и размеры, она воспринимала его как ребенка, которому требуется утешение.
— Мы с Джонатаном разведены.
Зоя догадалась, что он не верит ей. Она чувствовала, как напряжены его мышцы, и попыталась внушить ему, что любит его. Когда он наконец глубоко вздохнул и немного расслабился, она улыбнулась. Они настроены друг на друга — скоро он поймет, что может доверять ей, что она честна и открыта перед ним. И тогда он узнает, что она испытывает. Проклятье! Ему давно следовало бы понять!
Но все мужчины, видимо, глупы в том, что касается этих вопросов. Неужели он решил, что она ляжет с ним в постель, не испытывая к нему никаких чувств?
— Я люблю тебя, — прошептала она. — Не знаю, как это получилось, потому что я поклялась исключить из своей жизни подобные чувства. Никогда бы не поверила, что это случится так скоро. Но это случилось. — Его сердце под ее ладонью забилось быстрее. — Я люблю тебя, Уинн, всей душой. Ты моя жизнь — Он обнял ее. Горячая слеза скатилась с его щеки и упала на щеку Зои. — Прости меня. Я виновата, — продолжала она. — Мне казалось, я все сказала тебе. У меня все перепуталось после того, как я ударилась головой о палубу. К тому же за последнее время произошло так много событий.