Представив себе подобное зрелище, Зоя едва не расхохоталась.
— Но, Уинн…
— Я знаю. Глупо ради этого рисковать жизнью. Но я был молод и уверен в своей правоте, мне хотелось отомстить. Ублюдок оскорбил мою новую родину и убил капитана, которого я полюбил, как родного отца. Я потерял голову, Принцесса. Слава Богу, никто не лишился жизни. Я приказал обстрелять их, один бортовой залп следовал за другим. Наконец нам удалось снести мачты, судно дало крен. Но этот мерзавец так и стоял на палубе своей уродливой, разрисованной посудины, а на остатке мачты развевался его штандарт.
Зоя привалилась к Уинну и взяла его руки в свои. Она знала, что худшее впереди: это чувствовалось по тому, как напряглись его мышцы, как задрожал голос. У нее по спине пробежали мурашки, и несмотря на теплый ветерок она поежилась.
— Мы взяли их судно, вернее, то, что от него осталось, на абордаж, чтобы забрать все ценности, имевшиеся на борту, и взять пленных. Но капитан продолжал упорствовать и не спускал свой штандарт. Когда я подошел к нему, он все же сдался и в знак этого вынул из ножен шпагу. Я, дурак этакий, не обратил внимания на ненависть, пылавшую в его взгляде, и приблизился к нему почти вплотную. Он напал на меня и проткнул мне правое яичко.
Последние слова Уинн произнес сдавленным голосом. Зою бросило в жар, потом в холод, потом опять в жар. Ее желудок скрутило сильнее, чем во время морской болезни — как будто его сжала гигантская рука.
— О Боже! О Боже!
Она качалась из стороны в сторону, пытаясь избавиться от жуткой картины, возникшей в сознании: истекающий кровью Уинн катается по палубе, а над ним склоняется это чудовище.
— Последнее, что я услышал, прежде чем упал в обморок, был его радостный смех.
— Надеюсь, кто-нибудь прикончил этого мерзавца, — прошептала Зоя, живо представляя, какие муки пришлось вытерпеть Уинну.
— Он прыгнул за борт, и его подобрал один из его кораблей, бежавших с места боя. Я пролежал в постели несколько месяцев с воспалением мозга, начавшегося в результате инфекции. Когда я пришел в себя, то обнаружил, что стал лишь наполовину мужчиной. Маккэрн утверждал, что я еще могу зачать ребенка, но до встречи с тобой, Принцесса, я был ни на что не способен в постели.
— Но ты… Но мы…
Что, черт побери, он имеет в виду?
Губы Уинна скривились в грустной усмешке.
— Только урок любви, преподанный тобой, спас меня, Принцесса.
Он провел рукой по ее щеке, по губам. Зоя поцеловала его пальцы. Она терпеливо ждала, когда он продолжит. Внезапно на его лице отразилось смущение.
— Я испытывал желание, но у меня ничего не получалось. Только любовь, истинная любовь к женщине — к тебе, Принцесса, — помогла мне преодолеть стыд. В прошлом я лишь удовлетворял физические потребности. Очевидно, этого было недостаточно. Я нуждался в чем-то большем, Зоя. Я нуждался в любви, но понял это только после встречи с тобой.
Уинн обнял ее и прижал к груди. Оба замерли, наслаждаясь полным единением душ и сознанием, что именно так все и должно быть.
Их губы встретились. Этот поцелуй наполнил Уинна силой, его боль немного утихла, так как он знал, что делит ее с Зоей.
— Я хочу убить его, Уинн, — заявила она, отстранившись и посмотрев ему в глаза. — Я хочу стереть этого ублюдка с лица земли.
— Какая ты грозная, Принцесса. Так ты заставляешь меня поверить в то, что и в самом деле любишь меня.
— Я действительно люблю тебя, — подтвердила она.
Зоя заметила, что его настроение изменилось. Словно тяжелая ноша упала с его плеч. Она была счастлива, что сыграла в этом не последнюю роль. И она действительно любит его всем сердцем. Уинн взял ее за подбородок.
— Ты опоздала, Зоя. Долгие годы моей единственной страстью была месть, я жил только ради мести. Я стал капером, обычную торговлю я превратил в более прибыльное предприятие. На добытые деньги я купил «Ворона» и «Черного дрозда». В мире нет равного им фрегата. Они были построены на верфи Гамфри. — Он замолчал и погладил ее по голове. — И что же было дальше, Уинн?
— Бороздил моря, пока не нашел ублюдка. На это ушло почти шесть лет. Я сразу узнал желто-зеленый флаг, поднятый на ворованном судне, и понял, что он командует кораблем. После жестокого боя я потопил его судно, не желая марать руки о добро, награбленное негодяем. Я стоял на палубе и наблюдал, как охваченный пламенем корабль медленно погружается в воду, а на его палубе истекает кровью тот, кого я так долго искал.
— Черт!
Уинн засмеялся. Ему было приятно, что она испытывает разочарование.
— Если бы я знал, что в один прекрасный день ты появишься на моей палубе, Принцесса, то спас бы его для тебя.
«И действительно так бы и сделал», — подумал Уинн, наблюдая, как меняется цвет ее глаз в зависимости от настроения. Шок, страсть, жажда мести, любовь — все это читалось в ее выразительном взгляде. Он робел перед ее прямолинейностью, ее искренность ошеломляла его, но в обмен на это он получал великий дар — ее любовь, и его душа вновь обретала силы.