Мы были с тобой недостаточно близки, наш брак – лишь способ объединить могущественные семьи, но я уверена, ты с юности знал о моих чувствах. Но я не виню тебя в том, что ты так и не смог ответить мне взаимностью. И даже если бы я смогла получить от тебя признание, то после этого я страдала бы каждый день, зная, что это всего лишь твоя попытка отблагодарить меня. Я хочу, чтобы ты знал: я и сейчас люблю тебя и счастлива хотя бы потому, что ты стремишься к своей мечте. К самому желанному. Я бы так не смогла. Нет, я уже поняла, что не смогла этого сделать. Ведь моей единственной мечтой был ты.
Знаешь… А он с каждым годом все больше и больше становится похожим на тебя. Не только внешностью, но и характером: он такой же рассудительный, смелый и честный. Я уверена – ты сможешь позаботиться о Тео – единственном моем сокровище. Надеюсь, для тебя он тоже станет важнее всего золота в мире…
Я не смогла дочитать письмо – мне стало невероятно гадко и мерзко от своего поступка. Я не должна была этого делать; чувствовала себя сейчас так ужасно, словно эгоистично залезла человеку в душу и тем самым нанесла ему смертельный удар.
К глазам подступили непрошеные слезы. Не знаю, по какой именно причине я сейчас сидела на полу и плакала, прислонившись спиной к креслу, – из-за тоски по родителям, или моего жадного любопытства, или от осознания того, что я не хочу больше возвращаться к прежней жизни. В один момент я поняла, что не смогу жить так, как жила прежде. Не смогу лгать самой себе, что вдруг не воспылала чувствами к этому человеку. К человеку, для которого море стало настоящей страстью, жизнью и единственной любовью…
***
Я проснулась от собственного крика. Задышала часто-часто и глубоко, попыталась приподняться, но чья-то теплая рука коснулась моего плеча, настойчиво прервав мою попытку встать с постели. Я повернула голову и несколько секунд неподвижно лежала, прислушиваясь к бешеному стуку сердца и смотря на отчего-то встревоженного капитана. Он сидел на стуле рядом с кроватью и смотрел на меня, не убирая руки с моего плеча.
Не помню, как я оказалась в кровати. После прочтения письма я так сильно расстроилась, что, похоже, не заметила, как провалилась в беспамятство. Неужели я уснула прямо там, на полу, да еще и рядом с раскрытым сундуком?..
– Простите, – прошептала я, чувствуя, как меня охватывает волнение. – Я не должна была рыться в ваших вещах…
– Все хорошо, – тихо произнес капитан и осторожно протер мой лоб влажной тканью. – Жаннет сказала, что вам нездоровится. Надеюсь, вы просто уснули на полу, а не упали от бессилия.
На его губах заиграла слабая улыбка.
– Почему… – едва сдерживая слезы, произнесла я. – Почему сейчас вы так добры ко мне, даже когда узнали, что я смотрела ваши рисунки, читала письмо и тот документ?..
Я заметила, как капитан стиснул зубы при упоминании письма, но взгляд его был по-прежнему мягким и теплым. Нет… Ты не должен смотреть на меня так. Было бы куда проще, если бы ты ненавидел меня.
– Я знаю, что по собственному желанию вы бы не стали вытаскивать из-под лестницы этот сундук, – ответил Жак, накрыв ладонью мою руку, и я заметила, что его рука была намного теплее, чем моя. От его прикосновения по телу пробежала дрожь. – Я видел, как Тео выходил из вашего домика…
– Прошу, не ругайте его! – прервав мужчину, громко сказала я и рывком села на кровати. – Он лишь хотел… хотел взглянуть на нее.
– Не переживайте. Я не собирался его ругать, – мягко ответил капитан, укладывая меня обратно. – Как и злиться из-за вашего любопытства.
– Мне было бы легче, если бы я знала, что вы злитесь, – нехотя буркнула я и отвела от него взгляд. Не могу смотреть на него – стыдно. – Мне не следовало этого делать…
– Сейчас вы явно не снимите груз с плеч, говоря подобные вещи. Но чтобы действительно избавиться от стыда, позвольте мне рассказать вам все, что вас интересует. – Я резко посмотрела на него, совсем не ожидая от него подобных слов, а он, словно не заметив моего удивления, продолжил: – Сейчас вас наверняка мучают вопросы, и я не хочу, чтобы какая-либо недосказанность оказалась стеной между нами. Только не сейчас.
Мне показалось, что на какое-то мгновение он смутился. Его лицо освещал слабый свет свечи, стоявшей на тумбочке возле кровати, но этого было достаточно, чтобы вновь рассмотреть его. Глубокие карие глаза, прямой нос, твердый квадратный подбородок, едва заметный шрам, рассекающий бровь, и легкая щетина. Почему же вдруг такой человек из аристократической среды ступил на путь пирата?
– Любой вопрос, миледи, – вновь заговорил мужчина. – Что вы хотите узнать?
Нервно сглотнув, я неуверенно произнесла:
– Для начала хотя бы ваше настоящее имя…
Ему не понравилось – он опустил взгляд и нахмурился. Я же вижу, что ему совсем это не нравится! Зачем же он тогда дает мне возможность причинить ему боль?
– Даниэль де Моро, миледи, – спустя недолгое молчание ответил капитан и посмотрел на меня. – Но я предпочел бы оставаться Жаком Рэкхемом.
– Почему? – спросила, глядя прямо в его глаза. – Почему вы отрекаетесь от собственного имени?
