Я не знала, кого он пытался успокоить – меня, себя или нас обоих. Но его слова, пронизанные чувством горечи, верой и решимостью одновременно, его ласковый шепот, нежные поглаживания, тепло мужского тела – все это помогло мне скинуть с плеч водруженный мною камень.
– Он хотел назвать меня мамой, – шепотом произнесла я, расслабившись в объятиях капитана. – Я горюю по нему не просто как по близкому человеку, а как по сыну. Я полюбила его… как родного… И думаю, Тео был бы рад познакомиться со своим братом… или, возможно, сестрой.
Я почувствовала, как Жак замер после моих слов, несильно сжал пальцами мои плечи. Мое сердце гулко билось в груди, руки дрожали; я, затаив дыхание, ждала его реакции, слов, ответа.
Мужчина слегка отстранился, посмотрел мне в глаза, чуть нахмурившись, словно не веря в то, что я произнесла мгновение назад. Почему-то мне казалось, что в этот момент он испытывает самые разнообразные чувства – смятение, восхищение, некую беспомощность, душевный трепет, любовь… Наверное, это оттого, что я испытываю все то же самое.
– В самом деле, Клэр?.. – глухо выдохнул он.
Не отводя от него взгляда, я неуверенно кивнула.
– Я побоялась сказать тебе об этом сразу… Думала, ты возненавидишь меня и этого ребенка… – Я коснулась одной рукой своего живота, сжала дрожащими пальцами ткань сорочки, словно в это мгновение у меня хотели жадно отобрать принадлежащее мне дитя.
– Ты даже не представляешь, каким счастливым меня делаешь. – Жак улыбнулся – немного смущенно, но по-прежнему мягко и обаятельно, обхватил мою ладонь и легонько коснулся губами кончиков пальцев. – Mon amour*...
Его взгляд неожиданно вновь наполнил мое сердце нежным трепетом, и я, наконец, выдохнула в ответ слова, которые так долго желала сказать ему вслух:
– Я люблю тебя.
Примечания:
* Mon amour (франц.) – моя любовь.
