Ему это нравилось. Нравилась ее реакция на его прикосновения, нравились ее стоны, которые она уже была не в силах сдерживать, нравились ее хрупкие плечи и округлые груди. Она нравилась ему вся, со всеми недостатками и достоинствами.
Жак спустился ниже, прокладывая дорожку поцелуев от ее груди к впалому животу, а затем, словно дразня ее, вернулся к ее устам. Она сама обхватила руками его лицо и жадно впилась в его губы, как будто сгорала от нетерпения. После немного отстранилась и выдохнула едва слышно:
– Жак...
От ее соблазнительного шепота кожу капитана обдало жаром, мелкая дрожь сотрясла все его тело, и он медленно раздвинул ее облаченные в белоснежные чулки ноги. Не отводя от нее взгляда, коснулся ее влажной горячей плоти и заметил, как она вздрогнула и задержала на мгновение дыхание. Она не испугалась – он понял это по ее глазам. Лишь ждала в предвкушении дальнейших действий.
Мужчина все равно боялся заметить страх на ее лице, поэтому делал все не спеша, аккуратно, несмотря на свое нарастающее желание. Нежно погладил ее лоно, затем нагнулся к ее лицу, поцеловал ласково и мягко и медленно вошел в нее. Он заметил, как она, немного приоткрыв рот, замерла, и посмотрел в ее глаза. Сердце тут же забилось быстрее, взволнованное этим лицом, этим взглядом, этой внимательностью и покорностью.
Собрав последние остатки терпения, капитан начал неторопливо двигаться внутри нее. На глазах ее вдруг блеснули слезы, и он остановился, давая ей возможность привыкнуть к новым ощущениям. Нежно поцеловал ее в щеку, прикоснулся лбом к ее лбу и тихо произнес успокаивающим тоном:
– Все будет хорошо, Клэр. Если вы только скажете, я остановлюсь. Не бойтесь, и если вам больно – не молчите.
– Все в порядке, – шепнула она в ответ.
Жак сразу же почувствовал, как она начала расслабляться. А вскоре сама медленно задвигалась ему навстречу. Это ощущение – ощущение тепла ее тела, ее мягкой кожи, упругой влажной плоти – заставляло мужчину млеть.
Капитан чувствовал, как она дрожит под ним, слышал ее приглушенные стоны удовольствия, и понимал, что они, наконец, стали намного ближе друг к другу, стали единым целым. Тишину в доме разрезал звук сбившегося дыхания; сердца обоих стучали так громко, так отчаянно, сливаясь в унисон. Постепенно движения становились более уверенными, быстрыми, нетерпеливыми, пока оба – уставшие и удовлетворенные – не задрожали в изнеможении.
Тяжело дыша, капитан прислонился щекой к щеке Клэр, с трудом удерживая себя на локтях. Ее горячее дыхание приятно щекотало кожу. Он поцеловал ее в губы – страстно и нежно одновременно, откинулся на спину и придвинул ее к себе.
Она долго лежала у него на груди, ласково поглаживала его руки, живот. Сейчас она казалась ему такой тихой, спокойной, ее поглаживания были невероятно приятными, и капитан понимал, что просто наслаждается временем рядом с ней. На душе спокойно и тепло, и девушка, что была для него милее всех на свете, девушка, теперь принадлежащая только ему, оказалась лучом света, нагло и уверенно проникшим в сердце пирата и разогнавшем тьму.
– Жак, – тихо позвала Клэр.
Мужчина услышал нотки беспокойства в ее голосе и, продолжая медленно поглаживать ее обнаженное плечо, спросил:
– Что-то не так?
Клэр немного помолчала, словно собираясь с мыслями или же решаясь сказать что-то важное – Жак не знал наверняка, но ее молчание начало тревожить его. Он медленно притянул ее к себе и, когда она немного приподнялась и посмотрела на него своими проницательными изумрудными глазами, вдруг с удивлением ощутил где-то глубоко внутри тот особенный трепет, который испытываешь, осуществив свое самое заветное желание.
– Позволь мне остаться, – таинственно прошептала Клэр. – Не хочу ждать письма от дяди, не хочу возвращаться к человеку, которого совсем не знаю, и к той жизни, теперь кажущейся мне такой призрачной и чужой. Я хочу... – Она, закусив губу, немного замялась, словно подбирая нужные слова, отчего Жак на мгновение задержал дыхание, а затем продолжила: – Я хочу остаться здесь. Рядом с Жаннет, Теодором. Рядом с тобой.
Капитан вдруг облегченно выдохнул, слегка улыбнулся, на самом деле ожидая услышать от нее совсем другие слова – ужасные, причиняющие боль. Но каково было его облегчение, когда он услышал ее просьбу; просьбу, которую сам же желал озвучить.
– Разве ты еще не поняла? – спросил мужчина, глядя прямо в ее глаза. – Ты моя. Всегда была моей и будешь. А я не привык расставаться с тем, что по праву принадлежит мне. – Он коснулся ее теплой щеки, погладил, а затем вернул ее голову на свою грудь и, крепко обняв обнаженное тело девушки, добавил: – Я не смогу расстаться с вами по собственному желанию, миледи. Никогда.
Глава 11. Пламя огня.
В жизни так бывает, что многое мы забываем. Уходим от последствий и ответственности, бежим от тех, кого любим и не любим, пытаемся скрыться от боли, от всего мира за масками безразличия или примеряя на себя чужие роли. Порой мы забываем все самое хорошее, и в памяти хранятся и жалят из года в год лишь самые плохие воспоминания.
