— Сезон спаривания уже закончился, — сказал Сансон, нахмурился и посмотрел на Лазю. — Но может, нам повезет еще раз, и мы найдем птенца.
Он посмотрел на Мавра. Тот уже взбирался на дерево, а дон Диего ждал внизу.
— Где она? — спросил Хантер.
— Выше колена.
— Постарайся расслабиться.
Лазю закатила глаза.
— Чтоб ты сдох со своей экспедицией! — бросила она. — Чтоб вы все сдохли!
Хантер посмотрел ей на ноги. Штанина слегка шевелилась. Змея ползла вперед.
— Матерь Божья, — произнесла Лазю и закрыла глаза.
— Если они не найдут птенца, то нам придется поднять ее и встряхнуть, — шепнул Хантеру Сансон.
— Тогда змея укусит.
Они оба знали, что это означает.
Каперы были людьми закаленными и выносливыми. Укус скорпиона, «черной вдовы» или мокасиновой змеи у них проходил по разряду докучливых неудобств. Подсунуть скорпиона товарищу в сапог считалось доброй мужской шуткой. Но два ядовитых существа внушали трепет и ужас всем. С ямкоголовой гадюкой не шутили, а коралловая змейка была хуже всего. После укуса ее крохотных зубов не выживал никто. Хантер мог себе представить, как страшно было Лазю, ожидавшей, не ощутит ли она легкий щипок, возвещающий о роковом укусе. Что за этим последует, знали все. Сперва человека бросало в пот, потом начинало трясти, тело постепенно немело. Смерть наступила бы еще до заката.
— Где теперь?
— Высоко, очень.
Голос Лазю был настолько тих, что Хантер едва разобрал слова.
Он посмотрел на ее штаны и заметил легкое шевеление ткани в паху.
— Боже! — простонала Лазю.
Тут Хантер услышал негромкий писк, почти что чириканье. Он обернулся и увидел, что Мавр и дон Диего возвращаются. Оба улыбались до ушей. Мавр держал что-то в ладонях, сложенных коробочкой. Это был крохотный птенец. Он пищал и трепыхался.
— Скорее, дайте какую-нибудь веревочку, — приказал Еврей.
Хантер принес кусок бечевки и привязал птенца за ногу. Его посадили у края штанины Лазю и привязали к земле. Бедняжечка продолжал пищать и трепыхаться, силясь вырваться из уз.
Каперы ждали.
— Чувствуешь что-нибудь? — спросил Хантер.
— Нет.
Они посмотрели на птенца. Малыш сражался, выбиваясь из сил.
Хантер повернулся к Лазю.
— Ничего, — произнесла она, и тут ее глаза внезапно округлились, — Сворачивается.
Все посмотрели на штаны. Ткань шевелилась. Под ней медленно образовался изгиб — и исчез.
— Пошла вниз, — сказала Лазю.
Все ждали. Вдруг птенец заволновался и запищал еще сильнее. Он учуял коралловую змею.
Еврей достал пистолет, вытряхнул пулю и порох, зажал ствол в кулаке и взял оружие на изготовку, словно дубинку.
Они ждали, следили за тем, как змея медленно, дюйм за дюймом, ползла вниз — мимо колена, вдоль икры. Им казалось, что это будет тянуться вечно.
Потом из штанины внезапно показалась голова. Змея высунула язычок. Птенец забился в ужасе и закричал. Коралловая змея двинулась вперед. Дон Диего прыгнул и ударом рукояти вколотил ее голову в землю. В тот же миг Лазю с криком вскочила на ноги.
Дон Диего не переставая молотил змею, вбивая ее в мягкую землю. Женщина отвернулась, и ее стошнило. Но Хантеру было не до того. Когда Лазю закричала, он тут же развернулся в ту сторону, куда ушли испанцы.
Сансон и Мавр последовали его примеру.
— Они услышали? — спросил капитан.
— Не знаю, но рисковать нельзя, — отозвался Сансон.
Последовало длительное молчание, нарушаемое лишь звуками рвоты. Лазю продолжало тошнить.
— Ты заметил, они несли подстилки и еду?
Хантер кивнул. Картина была ясна. Касалья послал солдат на гору в качестве дозорных. Они должны были следить, нет ли пиратов на суше, заодно осматривать горизонт, не приближается ли «Кассандра». Одного-единственного выстрела из мушкета будет достаточно, чтобы гарнизон крепости насторожился. С наблюдательного поста испанцы увидят «Кассандру» за много миль.
— Я все улажу, — сказал Сансон и чуть заметно улыбнулся.
— Возьми с собой Мавра, — велел Хантер.
Двое мужчин неслышно двинулись прочь, вверх по склону, следом за испанцами.
Чарльз повернулся к Лазю. Женщина, белая как мел, вытирала рот.
— Я готова идти, — кое-как проговорила она.
Хантер, дон Диего и Лазю взвалили снаряжение на плечи и зашагали вниз.
Теперь они шли вдоль реки, впадающей в бухту. Когда каперы только натолкнулись на нее, этот узкий ручеек можно было без труда перешагнуть. Но вскоре он сделался шире, а джунгли на его берегах стали густыми и непролазными.
На первый патруль они наткнулись ближе к вечеру. Восемь испанцев, все при оружии, бесшумно поднимались вверх по реке на баркасе. Эти военные люди, изготовившиеся к схватке, были серьезны и мрачны.
Когда сгустилась ночь, высокие деревья, растущие вдоль реки, сделались иссиня-зелеными, а вода в реке — черной и гладкой, словно зеркало, не считая ряби, которую время от времени оставлял проплывающий крокодил. Но патрули теперь были повсюду. Они размеренно двигались, неся с собой факелы. Вверх по реке поднялось еще три баркаса, нагруженные солдатами. Пламя их факелов отражалось в воде.
— Касалья не дурак, — заметил Сансон. — Нас ждут.
