Артиллерийский расчет разразился радостными воплями. Пока испанский корабль перемещался зигзагами, чтобы сняться с якоря, по нему выстрелили еще несколько раз. Люди Хантера палили размеренно. Даже когда вражеское судно уже нельзя было разглядеть во тьме, капитан велел продолжать стрельбу. Так что в ночи по-прежнему раздавался грохот фальконета.
При первых лучах рассвета каперы принялись напрягать зрение, стремясь увидеть плоды своих трудов. Испанский корабль снова стоял на якоре, примерно в четверти мили дальше от берега, но солнце поднималось за ним, превращая судно в черный силуэт на фоне неба. Никаких признаков повреждений каперы не видели. Они точно знали, что чего-то да добились, но оценить нанесенный ущерб не было возможности.
Хантера же рассвет вогнал в уныние. Уже по тому, как именно противник встал на якорь, он мог сказать, что испанское судно серьезно не пострадало. Оно очень удачно прошло ночью через прибрежные воды, не напоролось на риф и не село на мель.
Одна рея свисала, такелаж был местами изорван, а нос расщеплен. Но все эти повреждения оказались незначительными. Корабль, можно сказать, пребывал в целости и сохранности и теперь плавно покачивался на залитых солнцем прибрежных водах. Хантера затопило ощущение неимоверной усталости и уныние.
Он еще несколько мгновений понаблюдал за вражеским кораблем, присматриваясь к тому, как тот движется, а потом негромко заявил:
— Кровь Господня!
Эндерс, стоявший рядом с ним, тоже это заметил.
— Зыбь удлинилась, — сказал он.
— Ветер свежеет, — добавил Хантер.
— Угу. Еще день-два.
Капитан посмотрел на длинные, неспешные волны, что покачивали испанский корабль, стоявший на якоре, и выругался.
— Откуда его ждать?
— Думаю, что в это время года — прямиком с юга, — отозвался Эндерс.
Все знали, что в последние недели лета надо ожидать ураганов. Хантер с Эндерсом, превосходные мореходы, способны были предсказать приход этой ужасающей бури за день-два. На поверхности океана всегда можно заблаговременно увидеть предупреждение. Волны, которые гнал вперед ветер, дующий со скоростью сотни миль в час, изменялись даже вдалеке от самого урагана.
Хантер взглянул на небо, пока еще безоблачное.
— Сколько у нас осталось, вы как считаете?
Эндерс покачал головой.
— Самое большее — до завтрашней ночи.
— Черт! — выругался капитан, развернулся и посмотрел назад, на галеон, находящийся в Обезьяньей бухте.
Судно, стоявшее на якоре, слегка покачивалось. Начался прилив, обещающий стать ненормально высоким.
— Черт! — снова ругнулся Чарльз и отправился обратно на свой корабль.
Он расхаживал взад-вперед по палубе галеона, словно узник по тюремной камере, и настроение у него было отвратительное. Хантер совершенно не склонен был к учтивой беседе, но, к сожалению, леди Сара Элмонт выбрала именно этот момент, чтобы заговорить с ним. Она попросила предоставить ей баркас и матросов, чтобы те переправили ее на берег.
— С какой целью? — нелюбезно поинтересовался Хантер.
В глубине души он удивился, что девушка даже не упомянула о том, что он не навестил ее каюту прошлой ночью.
— Чтобы собрать себе в пищу фруктов и овощей. У вас на борту не имеется ничего подходящего.
— Сожалею, но выполнить вашу просьбу невозможно, — ответил Хантер и отвернулся.
— Капитан! — воскликнула леди Сара и топнула ножкой. — Я желаю, чтобы вы знали, как это для меня важно! Я вегетарианка и не ем мяса.
Хантер обернулся.
— Мадам, мне нет дела до ваших нелепых прихотей. Я не имею ни времени, ни терпения потакать им.
— Нелепых прихотей?! — покраснев, возмутилась леди Сара. — Да знаете ли вы, что величайшие мыслители всех времен, от Птолемея до Леонардо да Винчи, были вегетарианцами?! Вы просто невежа и хам, сэр!
Тут уж и Чарльз взбеленился не хуже ее.
— Мадам, вы в своем поразительном невежестве хоть заметили, что море изменилось? — спросил он.
Сбитая с толку девушка умолкла. Она не понимала, как связать легкую зыбь на поверхности моря с явным беспокойством, которое испытывал по этому поводу Хантер.
— Эти волны выглядят совершенно незначительными для такого большого корабля, как ваш.
— Да. На нынешний момент.
— И небо чистое.
— Пока что.
— Капитан, я не моряк! — заявила она.
— Мадам, зыбь сделалась длинной и глубокой, — сообщил ей Хантер. — Это может означать только одно. Менее чем через два дня мы очутимся в центре урагана. Вы понимаете, что это такое?
— Ураган — это очень сильный шторм, — промямлила леди Сара, словно повторяя наизусть выученный урок.
— Очень, очень сильный шторм, — подтвердил Хантер. — Если в момент прихода урагана мы все еще будем находиться в этой чертовой бухте, то нас разнесет в щепки. Это вы понимаете?
Капитан, разозленный до предела, взглянул в лицо своей собеседнице и увидел правду. Она ничего не понимала. Лицо ее было совершенно наивным. Девчонка никогда не видела урагана своими глазами и потому считала его штормом, всего лишь более сильным, чем обычный.
Хантер же знал, что самому сильному шторму так же далеко до урагана, как болонке до волка.
