Они купцы, торговцы, владельцы гостиниц и кабачков; их торгашеская цивилизация напоминает древний Карфаген; впрочем, стиль их жизни больше похож на средневековую Персию. Это союз свободных городов, Фарца на севере, Нарука на западе и Сорабы на южном берегу Большего моря. По какой-то неизвестной мне причине этот союз именуется Яркой Империей, ее столица — Славный Перушт — находится на острове у южного берега. Это единственный остров Танатора.
Я назвал перуштов краснокожими. Это может вызвать параллель с индейцами, аборигенами Североамериканского континента. Но если подумать, термин «краснокожие» не вполне применим к индейцам: кожа у них скорее медного цвета, чем красная. А вот граждане Яркой Империи Перуштар действительно красные — кожа у них ярко-алого цвета, как у спелых помидоров, и (если продолжить сравнение) точно так же лишена волос.
В своих путешествиях я побывал в разных уголках загадочного Каллисто, но так случилось, что мне не приходилось вступать в контакт с расой перуштов. И вот один из них стоит передо мной. Тут у меня нашлось достаточно времени, чтобы проклинать предательство Ультара и свое собственное безрассудство: во время долгого утомительного плавания к берегу я расстался не только с одеждой, но и со шпагой и кинжалом.
Перушт, стоявший передо мной на влажном песке с ятаганом в сильных руках, был приземистым человеком с широкими плечами, суровым безжалостным лицом и вопрошающим взглядом.
Он был лыс, как и все представители его расы, и на голове у него была шапка из зеленого бархата с бахромой. Костюм его, совершенно не похожий на обычный танаторский, состоял из ярко-синего одеяния до колен с многочисленными алыми кисточками и кричаще яркого шарфа, несколько раз обернутого вокруг талии. На ногах — мягкая кожаная обувь с позолотой. На выпуклых мышцах рук — медные браслеты, а на груди на тонкой серебряной нити с полдесятка глиняных амулетов.
Мы долго молча смотрели друг на друга, я — лежа на влажном песке, он — широко расставив ноги и настороженно ожидая малейшего моего движения. По выражению мрачного лица с тяжелыми челюстями я видел, что он без колебаний пронзит меня своим острым, как бритва, ятаганом при первом же проявлении враждебности с моей стороны.
Возможно, мне следовало бы броситься на него сразу. Задним числом представляется, я мог бы схватить горсть влажного песка, бросить ему в глаза, ослепить его и вырвать из рук ятаган. Но увы! Я этого не сделал сразу, затянул время. Ожидая в любое мгновение возвращения «Джалатадара», я вообще ничего не делал.
Он пристально смотрел на меня. Потом подозвал товарища или слугу:
— Гамел!
— Да, господин! — отозвался толстый малый с холодным взглядом, тоже вооруженный саблей.
— Посмотри, что выбросило море к моим ногам.
Второй перушт подошел и посмотрел на меня скучающим, лишенным любопытства взглядом.
— Видишь в нем что-нибудь необычное? — спросил первый.
Слуга пожал плечами.
— Ну, у него странный для занадарца цвет кожи, — ответил толстяк, которого первый назвал Гамелом. — Я не знал, господин, что у них бывают такие глаза и волосы.
Перушт хрипло рассмеялся, и я понял, что они находились поблизости, когда наш галеон набирал воду. Мы считали, что нас никто не заметил, так мы по крайней мере надеялись, оказывается — зря.
Первый перушт резко обратился ко мне:
— Эй, приятель. Как тебя зовут и откуда ты?
— Меня зовут Джандар, — невозмутимо ответил я, — и моя родина называется Соединенные Штаты Америки.
Он мигнул, услышав незнакомое название.
— Сое… дине… штат… — он попытался повторить, потом пожал плечами и сдался. — Должно быть, действительно далеко: никогда не встречал человека с такой загорелой кожей и светлыми волосами, как у тебя.
— Да, это очень далеко, — серьезно подтвердил я.
И нисколько не преувеличивал. Моя родина в тот момент находилась на расстоянии в триста девяносто миллионов миль от берегов Корунд Ладж. «Далеко» — это еще слабовато сказано.
— Наверно, ты говоришь правду, — сказал перушт. — Я за всю жизнь ни разу о ней не слышал. У вас все с таким странным цветом кожи, волос и глаз?
— Нет, у нас множество цветов, — заверил я его. — Но думаем мы в основном одинаково. Например, мало кому из нас нравится лежать на мокром песке под обнаженным лезвием.
Он рассмеялся и отступил, сделав мне знак встать. Я встал, стряхнул с одежды песок и украдкой бросил взгляд на небо. Пусто! Но теперь уж мои друзья явно обнаружили мое отсутствие, обыскали весь галеон от киля до бушприта и убедились, что меня нет нигде.
Толстяк Гамел заметил мой взгляд.
— Раб считает, что товарищи заметят его отсутствие и вернутся за ним, господин, — сказал он.
Первый кивнул.
— Тогда пошли. Позаботься о нем, Гамел, — коротко приказал он.
И, повернувшись и не обращая на меня внимания, пошел по берегу. Теперь я увидел довольно большой караван, ждавший выше на берегу. Сердце мое упало: с каждым мгновением надежд на спасение оставалось все меньше.
