Прежде всего, мне никогда не доводилось видеть такой бумаги — она шершавая, волокнистая, коричневого цвета, грубо выделанная, напоминала старый папирус. Мы с женой собираем египетские древности, и в нашем собрании есть древний папирус. Я сравнил с ним рукопись, и они оказались очень похожи. Бумага, на которой написан роман, изготовлена как будто из тростника, свитого, расплющенного точно так же, как и египетский папирус, который висит в позолоченной раме в моей столовой.
Я упоминал, что рукопись написана от руки, и это правда, но написана чем-то, что мне незнакомо. Не шариковая ручка, не файнлайнер, даже не старомодная ручка с чернилами. Больше всего похоже на птичье перо, отточенное острым ножом.
Я подумал о пере потому, что качество письма периодически ухудшается, как будто перо тупится; тогда капитан Дарк либо брал новое перо, либо зачинивал старое. Несколько страниц все идет четко и ясно, потом буквы начинают расплываться, потом снова становятся четкими и ясными.
Не менее странны и чернила. Похоже, они домашнего изготовления: ни одна фирма не пустит в продажу такие мутные и неоднородные чернила.
Рукопись состоит из пятидесяти листов этого странного пергамента, или папируса, или еще чего-то; каждый лист с обеих сторон исписан мелким аккуратным почерком, почти без полей; листы почти квадратные, десять на двенадцать дюймов. Странный размер. Обычно продается бумага размером восемь с половиной на одиннадцать дюймов. Например, в моей машинке сейчас именно такая бумага. В свое время я видел рисовую японскую бумагу, она меньшего размера — шесть на восемь дюймов, если я правильно припоминаю. Но все это не столь важно. Я как будто избегаю главных вопросов. Вот они.
Что же это за история — правда или вымысел, роман?
Существует ли затерянный город Арангкор?
Существует ли среди древних руин в Камбодже странный источник, выложенный молочным гагатом, — источник, загадочным образом связывающий миры?
И неужели сейчас, в этот момент, американец на Каллисто, спутнике Юпитера, сражается против могущественных врагов, пытаясь спасти женщину, которую любит?
Правда — или вымысел? Факт — или фантазия? Правдивый рассказ о самом удивительном приключении — или просто забавный и захватывающий роман, написанный в стиле моих собственных выдумок?
Я рассказал все, что знаю, о происхождении этой удивительной книги. А что касается ответов на перечисленные мною вопросы, боюсь, мы их никогда не получим.
То, что самые значительные и памятные исторические события часто возникают из-за мелких и обычно никак с ними не связанных происшествий, факт, который я могу подтвердить из собственного опыта.
Четыре последних месяца — насколько я здесь могу судить о времени — я живу в необычном мире, окруженный тысячами врагов и бесконечными опасностями, сражаясь, чтобы завоевать место рядом с самой прекрасной женщиной двух миров.
И все эти приключения, все эти чудеса и ужасы происходят по одной причине, и причина эта — кусочек грязи размером в половину моего ногтя.
Я медленно и с трудом вывожу буквы птичьим пером и самодельными чернилами на куске грубого пергамента и не перестаю удивляться непонятному тщеславию, которое заставляет меня описывать свои невероятные приключения. Начинаются они в забытом городе в глубине непроходимых джунглей Юго-Восточной Азии и продолжаются на невероятном расстоянии в триста девяносто миллионов миль космического пространства в причудливом чужом мире. И весьма вероятно, что никогда никто не прочтет мой рассказ.
Но я пишу, побуждаемый необъяснимым стремлением, рассказываю о чудесах и загадках, которые я, единственный из всех жителей Земли, испытал. А когда мой рассказ будет закончен, я помещу его в Ворота в надежде, что рукопись, состоящая исключительно из органического вещества, сможет перенестись через неизмеримое расстояние в космосе к отдаленному миру, в котором я родился и в который никогда не вернусь.
В ночном небе в определенные периоды, когда внутренние луны по другую сторону нашего центрального светила и звездное небо ясны, я могу (мне кажется) разглядеть Землю. С этого расстояния она кажется далекой ничтожной голубой искоркой, крошечным огоньком, затерявшимся в черноте бесконечной пустоты. Неужели я действительно родился и прожил свои первые двадцать четыре года на этой голубой искорке или та жизнь была сном, и я провел все свои дни в этом странном мире — на Танаторе? Пусть решают этот вопрос философы, а я лишь простой солдат.
Но я хорошо помню своего отца. Высокий человек со строгим лицом, мощного телосложения, с нахмуренным лбом и густыми черными волосами. Звали его Мэтью Дарк; шотландец из Эбердиншира, инженер по профессии и бродяга по склонности, он странствовал по всему миру в поисках радости жизни, ее богатства, ее красок, которые всегда ускользали от него и манили за горизонт.
