Тут хитроумный Гримо решил замолвить пару слов за своего господина, подлить масла в огонь. Он сказал:
— УТОПАЮЩИХ СПАСАТЬ МОЙ ГОСПОДИН УМЕЕТ, поверьте на слово.
— Расскажите, — попросил Анри.
Гримо, конечно, рассказал![65] Анри потянулся к своей бандане. Завязал бандану. Схватил свой дневник. Захлопнул и спрятал.
— Вы прочли что-нибудь?
— Ни в коем случае! — напыщенно произнес Гримо.
— Простите, миленький Гримо, я совсем с ума сошел! Не обижайтесь, пожалуйста! Как я мог подумать о вас такое! Вы не обиделись?
Гримо смущенно отвернулся. Анри, по наивности решив, что своим нелепым подозрением оскорбил вернейшего сподвижника благородного Атоса, обнял старика за плечи и затараторил:
— Нет-нет, Гримо, я вижу, вы обиделись, иначе бы вы не отворачивались, я иногда сам не знаю, почему так получается, ляпну что-нибудь не со зла, а просто не подумав, а потом люди обижаются, я же прекрасно знаю, что на такие подлые поступки люди Атоса не способны, такими гадостями могут заниматься только какие-нибудь отвратительные шпионы Людовика Четырнадцатого, умоляю вас простить мне мои глупые слова!
Гримо готов был провалиться сквозь землю. Но земля была очень далеко. Бежать от бофоровой девчонки, куда глаза глядят. А потом подумал: 'Бог простит. Я ж действовал с лучшими намерениями".
Нельзя сказать, что Гримо мучила совесть, когда он читал балладу Анжелики. Его переполняла радость, но к радости примешивалась и тревога. Пока дочь Бофора выпаливала лихорадочные извинения и лепетала комплименты в адрес Атоса, старик Гримо чувствовал, что краснеет как мальчишка. У бедняги даже уши покраснели!
''Вы очень сердитесь, — лепетала Бофорочка, — Я вижу — вы покраснели от гнева. У вас совершенно цвет лица изменился. Вы же обычно какой-то… желтоватый, а сейчас вы такой румяный. Ну какие слова найти, чтобы вы совсем-совсем простили меня' .
''Что же делать, господа хорошие?" — подумал Гримо, мысленно обращаясь к Атосу и Шевретте. "Господа хорошие" не могли ответить старику — между ними простиралось Средиземное море и почти вся Франция. Но — Шевретта! Гримо как наяву услышал ее насмешливый голос: 'Молодец, Гримо, продолжай в том же духе!" А Атос? Гримо припомнил одну дурацкую фразу из молодости своего господина, которая внезапно вошла в моду среди Пиратов: 'Я тебе уши отрежу' . И Гримо заулыбался.
— Ах! — сказал Анри, — Вижу, вы меня простили, — и по-детски чмокнул Гримо в щеку. Гримо опешил. Он решил помалкивать, и это было верное решение. И тут опять ему помог Атос. Гримо припомнил, как ловко Атос умел в сложный момент управлять беседой, переводя разговор на описание природы. У Гримо, как он сам признался, словарный запас был намного беднее, чем у графа де Ла Фера. Он решил обойтись жестом. Гримо, продолжая улыбаться, величественным жестом простер руку в сторону моря.
— Вы хотите сказать, что море успокоилось, да? — предположил Анри, — И что уже вечер?
Вечер?! Как же мог пробиться солнечный луч в восточную каюту? Гримо вытянул правую руку вперед — в ту сторону, где должен помещаться нос корабля. Это — юг. Значит, север — сзади. Гримо сделал взмах рукой назад. Анри вытаращил глаза.
''Что это с ним? Опять начинается? ' Гримо махнул рукой вправо.
''А справа у нас запад. И солнце заходит с западной стороны. Но наши каюты на восточной. Это слева. Я НИКАК НЕ МОГ ВИДЕТЬ ЛУЧ СОЛНЦА НА АНГЕЛЕ И СИНЕЙ БАНДАНЕ. Заходящее солнце осветило бы каюты правой стороны. А наши каюты слева. И это восток. / Гримо махнул рукой влево. Он хорошо помнил начало этого дня! И солнце не могло сойти с орбиты. / Боже милосердный, неужели я начинаю впадать в маразм?! Неужто детки оказались правы, и я превращаюсь в слабоумного старика?
Анри смотрел на Гримо широко раскрытыми глазами. Жесты 'военного советника' он не понимал! А по расстроенному лицу старика Анри догадался, что с Гримо творится что-то неладное. 'Боже, Боже, не лишай меня разума, — думал бедняга Гримо, — Если я сойду с ума, кому я такой нужен? Я не "военным советником", буду, не 'уважаемым бесподобным… каким-то там ветераном,… а растением! И я-то хотел помочь! А куда же я гожусь, если у меня галлюцинации начинаются! Уж лучше утопиться, чем быть обузой' .
Гримо припомнил сцену из популярной испанской комедии 'Благочестивая Марта' , которая когда-то очень смешила его молодого господина.
' -Каков недуг ваш?
— Паралич' .
Гримо задергал рукой, как мнимый паралитик дон Фелипе.
— Что с вами, господин Гримо, — спросил Анри де Вандом с ужасом, — Может, врача позвать?
Гримо провел рукой по лбу.
— Голова болит? — спросил Анри с жалостью.
Гримо кивнул.
— Вам просто нужно выспаться. Отдохнете, и все пройдет. У меня тоже болела голова. Я заснул,… а разбудил меня солнечный луч.
— Вас разбудил солнечный луч, Анри? — ошалело спросил Гримо.
— Да, — сказал Анри.
Гримо только развел руками. И вздохнул. На этот раз с облегчением.
— Добрый вечер! — сказал Бофор с любезнейшей улыбкой.
