Гримо огляделся. На знакомом столике лежала бофорочкина синяя бандана. Из-под банданы высовывался уголок тетради. В отчаянных ситуациях Гримо позволял себе сунуть свой длинный нос 'куда не следует' . Он осторожно вытащил тетрадь из-под синей банданы. Вот что прочел Гримо:
Гримо расплылся в улыбке. 'С ней все ясно' . Какие еще могут быть сомнения? 'Взять бы сейчас эту тетрадочку — взгляните-ка, мой господин, тут есть нечто весьма интересненькое для вас' . Старик почесал лысину. Не станет читать. Завозмущается. 'Как ты мог читать чужой дневник! Это же подло! ' Он у нас такой — очень уж благородный. Но я-то не такой. Посмотрим, что дальше…
И хитроумный Гримо осторожно перевернул страницу анжеликиного дневника. Дальше следовала третья строфа:
Гримо вздохнул. Так оно и есть. Дочь Бофора писала сущую правду.
Следующие строчки были зачеркнуты, но Гримо удалось разобрать:
Почему она зачеркнула эти строчки? Гримо не писал стихов и не понимал, как это люди умудряются сочинять? Вроде складно написано. Но 'мачты корабля' не трещали, не такой сильный был шторм, в который они попали. Видимо, Бофорочка хотела писать свою балладу, основываясь на реальных событиях. Первые две строфы эти реальные события и отражали. Даже в начале второй строфы безликое "твой друг" Анжелика заменила на имя конкретного человека — де Гиша. Высокий Девиз — тоже было понятно, о каком Девизе речь. О нашем, мушкетерском — 'Все за одного, один за всех' .
Так Гримо, говоря языком филологов, производил 'лингвистический анализ' текста баллады. Он перевернул страницу. Если бы Гримо сказали этот термин, он очень удивился бы. Он и не слыхивал об этом. Он просто размышлял. Но филологи-то знают, что за тремя строфами баллады следует посылка. Обращение автора к лицу, которому адресована баллада. 'О Принц' , 'Сеньор' , 'Донна' , — и так далее. Посылка следовала. Но не к лицу, которому адресована 'баллада' , обращалась дочь герцога де Бофора. Вот что прочел Гримо после слова 'Посылка' :
Посылка была перечеркнута. Крест накрест — диагональными линиями. 'Ну и правильно сделала, — подумал Гримо, почесывая лысину, — Не стоит ябедничать родителям на то, что 'любит он Луизу' . Родителям и без нее об этом ведомо. Впрочем, не так уж и любит. Скорее нет, чем да. А кто их поймет, этих влюбленных!"
Перечитывая 'Посылку' , Гримо мысленно обратился к родителям автора и адресата: "Бофор! Атос! Вы хоть что-нибудь понимаете? Я никак не могу понять' .
Анжелика зашевелилась во сне. Крыло гипсового ангелочка врезалось ей в щеку. Она перевернулась на другой бок. На розовой щеке отпечаталось крыло ангела. Гримо смотрел на гипсового ангела, простенькую поделку, не произведение великого ваятеля. Ему припомнилось, как торговцы и ремесленники расположились со своими изделиями, заполонив все площадки и пятачки Тулонского порта, предлагая свои нехитрые товары солдатам. И, видимо, там же, в Тулоне, дочь герцога выпросила у отца в подарок ангела, бродя по этой импровизировнной ярмарке.
''А может быть, — подумал Гримо, — будет так, как должно быть — не по законам этого подлого мира, а по законам Божественной Справедливости — Бофор и Атос будут крестить у вас детей? Передай это Господу, ангелочек…
Зажатый в кулачке ангел чуть шевельнулся. Солнечный луч скользнул в щель задраенного иллюминатора. В луч попала макушка стихокропательницы и синяя бандана.
