— Сначала ужасная мазня, а потом все оживает! Помощник капитана, господин де Сабле, сначала недоумевал, откуда у него взялся фингал под глазом. Люк ответил, что это тень. А тот все удивлялся, с чего такая тень. 'Я, господин Люк, не исключаю возможность появления фингала на моей физиономии на случай, если в скором будущем нас ждет абордажная схватка, но…" — "Успокойтесь, сударь, — отвечал ему Люк, — Я не исключаю возможность появления на вашей физиономии даже экзотического художественного шрама, ежели воспоследует абордажная схватка, но поймите одно, свет теплый — тени холодные, и тень на вашем лице холодная, с фиолетовым оттенком, черт возьми, клянусь всеми вашими мачтами и реями! ' А потом подошел капитан и сказал только: «Похож». И настырный помощник успокоился. А Люк, закончив работу с натурой, собрал свои вещи и ушел в мастерскую.
— А Пираты не ревнуют Апеллеса к морякам?
— Люк от них никуда не денется. Так что Пираты по-рыцарски предоставили первенство морякам. Люк очень рад, что ему подвернулась работа. Он не очень-то желал участвовать в пиратских оргиях. Оргия, наверно, слишком сильно сказано… Пирушках, лучше сказать. Итак, я продолжаю.
— Продолжайте. Но скажите, Ролан, красный флаг — это уже вступление в войну?
— Ну да, — спокойно сказал барабанщик.
— И вы так спокойны?
— А чего бояться?
— А если… всамделишные… пираты?
— Черт с ними, Вандом! А на что 'Короне' пушки, дьявольщина! Мы как пальнем, будут драпать до самого Алжира!
— А если абордаж… Это же ужасная резня…
— Я вам уже говорил и повторяю еще раз: современный морской бой ведут линейные корабли, абордажный бой вышел из моды!
— Это по новейшей информации господина де Бражелона. Но дикие пираты Средиземноморья не располагают такими сведениями, как адъютант Адмирала Франции. Они дикари и воюют, как придется. И кто будет диктовать моду, тот еще вопрос! А если они полезут на абордаж? Что тогда?
— Тогда будем драться!
— И кто нас защитит? Пьяные Пираты?
— Моряки, конечно! Солдаты! И с Пиратов хмель слетит, если услышат 'к бою' , не переживайте!
— Вы уверены?
— Конечно! Вы успокоились, Вандом? Люк и де Сабле шутили, над де Невилем посмеивались.
— Ах, — проговорил Анри, — Знаете, что я подумал? Может, это и грех, но я хотел бы, чтобы нас унесло течением куда-нибудь в тропики… подальше от жестоких пиратов Средиземноморья. И мы высадились бы — представьте себе! — на необитаемом острове!
— И жили бы как дикари?
— Пусть дикари, зато на свободе! И был бы мир! Построили бы себе хижины…
— А что бы мы ели, господин де Вандом?
— Ну,… послали бы мужчин на охоту.
— Мужчин? А вы кто, не мужчина?
— Я… тоже… Еще ели бы фрукты… Это было бы так здорово!
— Не знаю… — протянул Ролан.
— Вы, Ролан, не хотите попасть в тропики?
— пропел Ролан.
— О! — сказал Анри, — Продолжайте, что ж вы замолчали?
— После как-нибудь спою. Анри, я хотел бы попасть в тропики. Но после победы. Сейчас преступление даже думать об этом.
— Что ж, продолжайте свой рассказ, — сказал Анри, — Это мечта, и всего лишь.
— Я говорил о наблюдательности.
— Да.
— И моя наблюдательность привела к следующим выводам.
— Да скажите просто 'я заметил'`, — усмехнулся Вандом, — Вам, сколько лет, если честно?
— Четырнадцать, — прошептал Ролан.
— Вот. А говорите, как какой-то старый кюре.
— Принимаю ваше замечание. Итак, я заметил, что того единства, которое было между экипажем и пассажирами 'Короны' , когда мы отмечали победу над морской стихией в кают-компании, сейчас нет. Все население нашего замка под парусами разбилось на три группы.
— А именно?
— Поясняю. Бофор и его генералы. Старые дядьки лет под сорок! Это первая партия. Они то собираются в салоне, то поднимаются на ют, где нежатся с шампанским под звуки оркестра и время от времени вызывают кого-нибудь из пиратского молодняка с лютней или гитарой. Разве нет?
— Да, вы правы. Но генералы Бофора и сам Бофор вовсе не старики! Вы их просто не знаете!
— Извините, если я не прав, но мне четырнадцать лет. А им за сорок!
— Но еще нет пятидесяти. Бофору еще не скоро будет пятьдесят! Через четыре года!
— Боже мой! Если я доживу до тридцати, буду считать, что мне очень повезло! Шале, Сен-Мар и Бутвиль не дожили до тридцатилетия. Я не заговорщик и не дуэлянт, но все же… Если я перешагну возраст Христа, то буду считать себя избранником богов!
— Это потому, что вам четырнадцать, Ролан. Ну, а вторая партия?
— Это морские волки. Капитан и офицеры 'Короны' . Да еще боцман, штурман, мой сосед по каюте — док Себастьен и так далее. Эти замечательные господа всегда трезвы, всегда при параде — еще бы, такие персоны на борту! — и всегда при деле.
— С морскими волками тоже ясно. А третья партия?
