— Мне говорили, что есть такие жестокие капитаны, которые наживаются на торговле людьми!
— Против таких мы и начинаем войну. Только их называют "реисами' .
— Я не имею в виду торговлю людьми, которую ведут мусульмане. Просто я слышал, что и европейцы промышляют работорговлей.
— Я знаю о таких мерзавцах. Но эти деятели орудуют в Центральной и Южной Африке и вывозят несчастных чернокожих в Америку. Обшарьте все мои трюмы, если найдете хоть одного негра в кандалах, ваш… адмирал может повесить меня самого на ноке рея.
— Да как вы могли подумать такое, Вандом? — возмутился Гугенот, — Таких уродов я и сам бы вешал на реях.
— Вы меня успокоили, — сказал Вандом, — Простите. Мой вопрос был провокационный. Я решил, что, раз вы готовы вздергивать дуэлянтов, чего не делали ни Ришелье, ни наш христианнейший монарх, то почему бы вам не подзаработать на торговле чернокожими? А ваш приказ — такой же беспредел по отношению к нам, как пиратский захват и продажа в рабство бедняжек-чернокожих!
— Оставьте меня в покое с вашим чернокожими! — сказал капитан, — В данный момент меня интересует Северная Африка и судьба европейцев, попавших в рабство к мусульманам. Всех проблем сразу не решить.
— А пиратство — это не проблема? — спросил Вандом.
— О пиратстве особый разговор, — заметил капитан, — Господин де Монваллан, вот интересующая вас книга.
– 'Морские разбойники Средиземного моря' , — прочел Гугенот, — То, что надо!
— Читайте побыстрее, — сказал Вандом, — Я тоже хочу.
— После меня, — ответил Гугенот.
Вандом сунул нос в книгу. 'Падение Гранадского царства' . Гугенот перелистывал страницы.
''Испанская армия, после осады, стоившей больших потерь обеим сторонам, принудила, наконец, город Малагу к сдаче…
— О, Малага! Отличное вино! Гасконец его любит!
… Фердинанд опустошал Андалузию до 1489 года. Муллей-бен-Гассан умер, и престол наследовал сын его Мухаммед-Абдалла-эль-Зогоиби.
— Вот нехристи, — шепнул Вандом, поеживаясь.
…Баязет II, султан константинопольский и смертельный враг его, султан Египта, отсрочив свою кровавую распрю, заключили договор для подания помощи испанским мусульманам…
— О Господи, — прошептал Люк, — А если и сейчас против нас объединятся все мусульманские правители? Во главе с турецким султаном…
Гугенот перелистал еще несколько страниц.
''Бесчеловечия морских разбойников ни в чем не уступали жестокости испанцев: бесчисленные набеги опустошали прекрасное побережие Андалузии, и всякий раз нападающие, нагруженные добычей, возвращались на корабли свои с толпой несчастных, осужденных испытать все бедствия рабства. Напрасно испанские войска старались подавать помощь несчастным: они никогда не поспевали вовремя. Враги налетали подобно туче, разили как гром, и когда кастильские всадники появлялись на месте набега, то находили дымящиеся развалины, пустыню, усеянную трупами и плач нескольких старух, которых пираты не сочли достойными увоза в неволю' .
— Господи Боже, — прошептал Вандом, — Правда, это Андалузия, но все-таки жаль людей…
— То же происходит и в Провансе, — хмуро сказал капитан.
— Боже! — охнул паж, — Читайте же, что было дальше! Вот ужас!
''Ужас, произведенный этими хищничествами и убийствами, которым, по тонко рассчитанной мести мавров, подвергались дворяне и монахи больше, чем простой народ, дошел до того, что Фердинанд Католик, наскучив беспрерывными жалобами, в 1504 году принужден повелеть, чтобы приступили к приготовлениям для крестового похода в Африку… '- прочитал Гугенот.
— А почему священникам и дворянам больше доставалось от этих злодеев? — спросил Анри.
— Святая простота! Священник — более опасный враг для оголтелых мусульман.
— Это понятно. А дворяне?
— А дворяне могут оказать ожесточенное сопротивление, и за них можно содрать выкуп побольше, чем с мирных поселян.
— А дальше? Что тут у вас?
''Кампании кардинала Хименеса. Харуджи-носильщик, пират алжирский' . Вау! Я смотрю, тут и крепость Джиджелли мелькнула где-то..
— Стоп! — сказал Гугенот, — Хорошего понемножку. Я читаю первым, потом вы, господин паж.
— Значит, за полтора с лишним века до нас, — вздохнул Люк, — Фердинанд Католик. 1504 год… История повторяется… Испанцы тоже называли себя участниками крестового похода…
— Ай, де ми Алама! — сказал на этот раз сам капитан, заметив, что пассажиры приуныли, — Как там поется: 'Погибла надежда Ислама' ?
— Вы так полагаете? — спросил Вандом с надеждой.
— Будем стараться, — улыбнулся капитан, — Вас еще что-то интересует, господин де Монваллан?
— Да, сударь. Учебник или что-нибудь в этом роде, самое примитивное, для начинающих.
— По навигации? — спросил капитан.
— Нет, сударь. Что-нибудь арабское или турецкое. Если можно, и то, и другое.
— А испанским вы владеете?
— В достаточной мере.
— В таком случае с арабским вы должны разобраться. Дело в том, что мой учебник на испанском языке.
— А наши, что ли, не издавали арабскую грамматику? — спросил Анри.
— Может, и издавали, но до меня сия литература не дошла, — вздохнул капитан, — Чтобы легче разобраться, могу дать кое-какие свои записи. И простейший словарь типа разговорника.
