– Вот уж точно нет! – фыркнула Джен, но, спохватившись, вежливо залепетала: – Однако большое спасибо, что проделали ради меня такой путь, да еще по такой погоде…
Кондор не стал дослушивать. Расстроенно махнув крылом, он поплелся к обрыву, волоча за собой почтовую сумку, полную лотерейных билетов. Сверкнула первая молния, пророкотал гром, и волна, ударившись о мыс, рассыпалась тысячью брызг прямо под ноги Джен.
Лесис вернулся, едва Джен и Железный Коготь успели взвесить все круглые дырявые деревяшки: ровнехонько сто унций!
Следов случайно откушенного жгучего перца на Лесисе уже не было, но выглядел он так, словно только что сошел с корабля, пару месяцев болтавшегося в штормах. С трудом захлопнув дверь, за которой грохотало и хлестало, занял привычное кресло, положил правую лапу на рукопись пятого тома «Истории Тысячегорья».
– Клянусь говорить правду и только правду! – торжественно произнес Лесис.
– А что случилось? – полюбопытствовал помощник капитана. – С чего вдруг?
– Если бы Вы побывали сейчас на пристани и полюбовались на это небо и эти волны, Вам бы тоже срочно понадобилась исповедь. Так вот, дорогая Джен, были у меня некоторые разногласия с твоим отцом Флинтом Котесом, этого нельзя отрицать. Но никогда, я повторяю: ни-ко-гда в жизни я не хотел причинить вреда малыше Кэт! Однако горькая правда такова: жив-здоров ее возлюбленный…
Когда кто-то заводит речь о первых влюбленностях тетушек, в них нелегко поверить. Кто?! Вот эта почтенная дама в кружевном чепчике, из-под которого выбиваются седые кудряшки, была влюблена? Та самая тетушка, чей строгий взгляд из-под крупных очков способен превратить кого-нибудь в камень, кружила кому-то голову?..
Секрет здесь в том, что тетушки редко рождаются сразу в очках и чепчиках. Обычно они бывают сначала младенцами, потом – шаловливыми детьми, а после – вырастают в смешливых, стреляющих глазками девиц. Хотя и задолго до вашего рождения.
Вот и тетушка Кэтрин, задолго до рождения Джен, была Катариной Котес, симпатичной сестренкой будущего атташе Флинта Котеса. Вы могли ее встретить в библиотеке Академии, где она брала книги по абонементу брата. Или сидящей в уютном саду Академии, где она их читала. Кто-то находил ее невероятно милой, но слишком умной и недостаточно грациозной. А кто-то, глядя в окно аудитории «Мертвых языков», не мог оторвать взгляд от ее белокурых локонов…
– Лесистрат Четвертый Денид! – раздался насмешливый голос мсье Женеваля, рано лысеющего профессора латыни и санскрита, до того долговязого и сухого, что курсанты прозвали его Йота, как букву греческого алфавита. – Вы, кажется, снова не с нами… В то время как ваши сокурсники постигают доступный только элите совершенный древний язык, позвольте узнать, что занимает ваши мысли?..
За время речи он проделал путь от кафедры до парты родовитого курсанта, как бы в противовес самому профессору похожего на упитанную рыжую Фиту. Мысленно окрестив Лесистрата «надменным инициалом» – буквой в начале рукописного абзаца, профессор демонстративно воззрился в окно. Вид, надо отдать должное, открывался отсюда впечатляющий… Но разве такая обратит внимание на скромного ученого, чей годовой доход едва ли достигает ее недельных трат «на булавки»?
– Катарина Котес!.. – выдохнул профессор и с вызовом поинтересовался у своего юного родовитого соперника: – А что, позвольте спросить, случилось с мисс Флам, по которой вы вздыхали на прошлой неделе? Или с дочерью полковника Арамиса, за которой волочились по всем театрам весь прошлый месяц? О, я даже не вспоминаю о племяннице нашего ректора! Помнится, прослушав ваши стихи, она дала вам отставку?
Класс грохнул дружным хохотом: «1:0» в пользу Йоты.
Да что он возомнил о себе, этот мсье Женеваль? Этот высокопарный зануда-заучка, ему бы не языки – арифметику преподавать! Как он смеет выставлять на посмешище потомка рода Денидов?! Лесистрат вскочил.
Тощий профессор отшатнулся и мгновенно возненавидел курсанта за собственный глупый испуг: разумеется, никто не станет с ним драться, рискуя надежно обеспеченной предками карьерой. Правила в Академии строги: две причины гарантируют отчисление – драка и провал на экзаменах.
Надменно спросил:
– Полагаете, состояние вашего отца поможет вам сдать экзамен?
– А что, разве нет? – уточнил Лесистрат.
Класс снова прыснул от смеха: «подарки благодарных родителей» повышают выпускные баллы надежней зубрежки учебников, это ни для кого не секрет. «1:1».
Далеко не первая их битва в очередной раз зашла в тупик. Мсье Женеваль указал на дверь:
– Прошу покинуть аудиторию!
Лесистрат радостно вылетел из класса, помахав на прощание. Наконец-то свобода! Прощайте, мертвые языки! Да здравствует живой и прекрасный мир!.. А ведь в саду, и совершенно одна, греет на солнце свой вздернутый носик малышка Кэт. Самое время спросить: про что ее книжка?
