– Хоть бы получилось, Пьер. Да услышит нас Господь наш благословенный! Мы верные дети твои, не оставь нас на поругание этим грязным иноверцам! Помоги, смилуйся! О пресвятая Дева Мария, не дай погибнуть на чужбине!
– Вот теперь тебя обязательно услышат, Арман, – полушутливо сказал Пьер. – Уж так много жара было в твоих словах, они шли у тебя от чистого сердца.
– Ты смеешься?
– И не думал. Над такими вещами не смеются, Арман.
Они долго молчали. Арман успокоился, потом переменил тему и рассказал вдруг Пьеру такое, что тот с недоумением поглядел на друга расширенными глазами.
– Как тебе это удалось за такой короткий срок, Арман?
– Я же истинный француз! Неужто я могу так долго ждать, когда здесь столько девушек! Вот одна из них и сдалась после нескольких дней упорной осады.
– Да ты понимаешь, какая это опасность? Это тебе не Франция. Тут за такие дела в момент голову открутят и труп собакам бросят.
– Все понимаю, но плоть так оголодала, что устоять я был не в силах.
– Доведешь ты нас до беды, Арман. То-то я вижу, что ты стал каким-то странным и часто по ночам где-то мотаешься. И над кем же это ты такую победу одержал?
– Тебе, друг, лучше ничего не знать и держаться от греха подальше. Ты верный супруг, и тебе трудно понять меня. Так что можешь забыть о том, что я тебе рассказал, Пьер. Занимайся своими военными делами. А может, и ты не прочь бы развлечься, а? Это можно, я думаю, устроить. Что скажешь?
– Нет уж, Арман. Ты верно сказал, что я супруг серьезный и на такие дела не пойду. Я люблю свою Ивонну и не мыслю изменить ей.
– Ну и чудак же ты, Пьер! Можешь любить свою Ивонну сколько тебе угодно. Я же не предлагаю тебе любить другую женщину, а легкое развлечение только укрепляет мужчину. Мы так долго постились, что Господь наш всемилостивейший не может не простить нам этого маленького грешка.
– Не уговаривай, Арман. Сатана меня не совратит. Я не могу так бессовестно обмануть Ивонну. Это не по мне.
– Да разве она узнает? Кто ей скажет? Я? Даже и не сомневайся. Я – могила! Будь уверен!
– А мне неважно, узнает она или нет. Я должен быть просто чист перед нею и перед своей совестью. Это очень важно для меня.
– Вот бы не сказал, что такой человек, как ты, почти дикарь из ледяной страны, может так говорить.
– А вот тут тебе лучше заткнуться, Арман! И не лезть на рожон! Это не по-дружески! И прекрати подобные разговоры, прошу тебя. У нас есть дела более важные, понял?!
– Как скажешь, Пьер. Я же не знал, что это тебя так волнует. Прости.
Эта маленькая размолвка длилась у друзей не очень долго. Уже на следующий день им пришлось забыть ее, так как события стали развиваться стремительно.
А случилось именно то, чего давно ожидали все жители тигремта.
С десяток всадников прискакали к его стенам, гарцевали перед воротами, выкрикивая оскорбления и ругательства, вызывая смельчаков на поединки, размахивали саблями, смеялись, глумились над защитниками. Потом они ускакали, обещав назавтра вернуться всей силой.
– Хорошо, что ров уже закрыли, – сказал Арман, наблюдая, как в пыли исчезают быстрые всадники.
– Вечереет. Сегодня они больше не сунутся, а завтра вполне можно будет их увидеть во всей красе. Хорошо, что мы давно прекратили стрельбу, а то они могли услышать и что-нибудь предпринять.
Всю ночь часовые зорко следили за местностью, но она прошла спокойно, а наутро, чуть взошло солнце, показались всадники. Их было больше сотни, они ехали не спеша, уверенные в том, что сила на их стороне.
С трудом ковыляя и отдуваясь, на бастион взобрался Аммар, поддерживаемый двумя воинами. Он выглядел старым, уставшим и безразличным.
Пьер вопросительно глянул на него, но тут же стал возиться с пушкой. Он не верил, что враги сразу бросятся на штурм ворот. Им необходимо было разведать обстановку, осмотреться и уж тогда решиться на что-то определенное.
Аммар приблизился к Пьеру. Тот почувствовал его дыхание за спиной, обернулся и выжидательно посмотрел в глаза хозяина. Они были вроде бы спокойны, но в самой глубине их можно было заметить волнение.
– Как наши пушки, руми? – спросил Аммар тихо.
– Все нормально, раис. Я жду действий наших врагов.
– Я надеюсь на своих воинов и на тебя, руми. Ночью я молил Аллаха о милости, но многое зависит и от нас.
– Да, раис. У нас говорят об этом так: на Бога надейся, а сам не плошай. Думаю, что это верно.
– Да, это хорошее высказывание, руми. Однако что будут делать нападающие? – Он спрашивал, ни к кому не обращаясь и не ожидая ответа.
Пьер все же решился заметить:
– Думаю, хозяин, что они сперва осмотрятся, а потом бросятся к воротам с тараном. Другого способа проникнуть в тигремт у них нет. Они же знают, что тут не более пятидесяти воинов, а это им кажется слишком незначительной силой, которую можно просто смять без долгой подготовки.
– Видимо, руми, ты прав. Так что от тебя многое зависит. Старайся.
– Я все понимаю, – ответил Пьер, уловив в голосе Аммара затаенный значительный смысл. – Сделаю все возможное, лишь бы враги не выкинули нечто неожиданное. Мои люди обучены и готовы.
