– Хорошо, руми. Я надеюсь на тебя, и пусть Аллах будет к нам благосклонным.
– Инша-аллах! – ответил Пьер, и Аммар внимательно глянул на него.
Проходило время, но нападавшие не спешили. Они галопировали невдалеке, среди них выделялся гордой осанкой и богатой одеждой предводитель на коне великолепных статей. Человек этот был подвижен, строен, его бурнус живописно развевался на ветру.
Кто-то сзади сказал, что это и есть марабут – наставник и вождь соседнего рода, жаждущий захватить ненавистный тигремт Аммара. Пьер не мог понять причин столь яростной ненависти, да он и не старался это уяснить. Но все воины и жители тигремта горели тем же непримиримым чувством, что и противник.
Приближался полдень. Солнце жарило немилосердно. Женщины уже замучились, таская на стены воду в тяжелых медных кувшинах. И противник вдруг умчался от стен, подняв клубы пыли.
Тотчас из ворот тигремта выскочили два всадника и помчались в ту же сторону.
– Наверное, хозяину не терпится узнать намерения врага, – процедил Арман. – Уж больно долго готовится нападение, Пьер. С чего бы это?
– Кто знает. Может быть, их раис задумал какую каверзу? Подождем – увидим. А вдруг они просто умчались перекусить? Им, небось, тоже еда не помешает, как ты думаешь? Пошел бы, кстати, да и нам раздобыл чего.
– Мысль просто великолепная, но аппетит у меня пропал с появлением этой шайки.
– Понимаю, Арман. Мне тоже не по себе, но подкрепиться надо именно сейчас, так что ты поищи для меня чего-нибудь. Потом драка начнется, так и поесть некогда будет.
Не прошло и получаса, как Арман притащил Пьеру кусок вареного мяса, лепешку, еще теплую и пахнущую дымком, миску риса и пару апельсинов.
– Вот это здорово, Арман. Спасибо, друг, угодил!
– Ладно тебе, Пьер. Ешь и гляди в оба.
Только Пьер закончил расправляться с обедом, как появились вражеские всадники. Горяча коней, они с визгом понеслись к воротам, неистово размахивая саблями и джеритами.
– По местам! – закричал Пьер, и его подручные повскакали с мест отдыха и уставились в амбразуры.
Пьер припал к пушке, в последний раз проверяя наводку. Чернокожий воин уже стоял наготове с раскаленным запальником. В десяти шагах располагался Арман и тоже проверял пушку.
Толпа всадников неслась галопом, впереди несколько верховых тащили увесистое бревно, раскачивающееся на ремнях. Им намеревались пробить створки ворот. Оно на полторы сажени выдвигалось вперед, и надо было быть отчаянными и умелыми наездниками, чтобы успеть ударить им в ворота и тут же осадить лошадей.
Пьер почувствовал яростное биение сердца и пульсирующую жилку на шее. Он весь покрылся потом от волнения и азарта.
Вот до ловушки осталось всего двадцать шагов, вот уже пять… и передние всадники с воплями и проклятиями свалились в яму. Лошади жалобно ржали, а наездники, наскакивая друг на друга, валились на землю.
– Пали! – Голос Пьера зазвучал фальцетом и потонул в грохоте выстрела.
Все бросились к амбразурам, чтобы увидеть результаты выстрела. Пьер рявкнул:
– Заряжай, собаки!
Сам же наблюдал, как сбившаяся толпа крутилась около ямы, оттаскивая убитых и раненых. Выстрел получился удачным. Но некоторые особо нетерпеливые вражеские воины перебрались стороной мимо рва и, нахлестывая коней, помчались к воротам.
Пьер бросился ко второй пушке. Вопросительный взгляд Армана остался без ответа. Он прильнул к прицелу, что-то поправил и махнул рукой.
Порох вспыхнул, и пушка оглушительно рявкнула, окутав стену дымом.
– Отлично, Арман! Погляди, что мы наделали! Пусть заряжают, а мы за мушкеты возьмемся. Пошли!
Друзья схватили мушкеты, установили их на амбразуры и стали палить, отбрасывая пустые. Вскоре пальбу пришлось прекратить – заряжающие не успевали за стрелками.
– Ну что там, Арман? – Пьер даже не ожидал ответа и сам прильнул к щели, а поглядев, сказал: – Отлично, отлично! Более двух десятков мы уложили, а это еще далеко не все, на что мы способны, Арман! Жаль будет, если эти гордецы ускачут, не получив сполна, как ты думаешь, друг?
– Еще как жаль, Пьер. Мне тоже не терпится пощекотать их маленько.
– Однако они молодцы, Арман. Не спешат покинуть поле боя. Эй вы, собачье племя! Заряжай быстрее, а то упустим момент!
Тут один из солдат протянул ему заряженный мушкет. Пьер схватил и стал выбирать достойную цель. Одинокий всадник крутился недалеко от ворот, выкрикивая ругательства и оскорбления. Прогремел выстрел, и тот завалился набок. Конь поскакал дальше, волоча раненого по земле.
Выстрелы звучали с небольшими перерывами, и почти каждый достигал цели. С десяток покалеченных воинов врага уже ползали по земле, расцвечивая ее кровавыми полосами, несколько лошадей бились в предсмертных судорогах.
Тут Пьер заметил, что группа воинов во главе с Бенхимом выскочила из распахнутых ворот. Свежие лошади понеслись вперед. Сабли сверкали на солнце, а тонкие джериты прочерчивали воздух, ища себе жертву.
Бенхим со своими воинами врезался в толпу смешавшихся нападающих, и те, почти не оказывая сопротивления, рассыпались по окрестностям, нещадно колотя крупы коней плоской стороной сабель.
