Что может быть страшнее шторма?! Только магический шторм, скажите Вы. И ошибётесь. Страшнее то, что переживёт этот шторм и, выйдя на берег, начнёт собирать армию Нежити. Обладая привлекательной внешностью и абсолютным отсутствием человеколюбия, на Унаири попадает соплеменница Флозерина. Но кто она – друг или враг, решать ему придётся очень быстро.
Шторм в Найратском море бушевал уже вторые сутки и не думал ослабевать. Шхуну, словно листок, сорванный холодным осенним ветром, кидало из стороны в сторону. Волны с яростью бойцовых псов набрасывались на трещавшие борта «Ахтамстаара». Корабль зарывался носом в волны, и вода, пенясь, обмывала ют. Несколько часов назад сломалась фок–мачта, и обломками убило несколько моряков. Капитан Калев сам встал к рулю после того, как рулевого смыло за борт очередной волной. Вода заливала пушечные палубы, просачиваясь через орудийные порты. Часть команды откачивала воду из трюмов с помощью помпы.
К капитану, цепляясь за планширь, добрался боцман:
– Дело плохо, капитан! – закричал он, стараясь перекричать рев разгневанной стихии. – Нас, кажется, несет к берегу.
– Морской Отец нам в помощь, – прорычал капитан, пытаясь удержать рулевое колесо в нужном положении. – Что говорит Нейфиц?!
Нейфицем звали корабельного мага–погодника, которого капитан нанял в Зальгаре. Тщедушный, с растрёпанными седыми космами, он плавал на «Ахтамстааре» уже девять сезонов и не собирался расторгать договор.
– Он говорит, что буря не природного происхождения, – обоих моряков в этот миг, едва не смыло за борт огромной волной, и они, отплевываясь, дружно схватились за рулевое колесо.
– Кто-то не хочет, чтобы мы доставили нашего пассажира до пункта назначения…
– Он может что-нибудь сделать?!
– Пробует, но… – тут боцман добавил заковыристое ругательство. – Говорит, это кто–то могущественный. А может и не один.
– Дьявол! – капитан широко расставив ноги, как мог, противостоял попыткам колеса вырваться из его могучих, покрытых татуировками, рук. Ему на помощь пришел боцман, и они вдвоем сумели, как им казалось, совладать с рулем. Но здесь судьба окончательно отвернулась от гибнущего «Ахтамстаара» – ужасный треск возвестил о том, что они напоролись на риф. Судно стало разваливаться прямо на глазах. Оставшиеся в живых моряки прыгали за борт, хватаясь за куски обшивки, чтобы хоть так удержаться на плаву.
Из трюма шхуны раздался протяжный женский крик, сменившийся, тоскливым воем.
– А что делать с… этим… этой? – прокричал боцман перед тем, как прыгнуть за борт.
– Да Тьма с ним, – капитану было не до существа, брошенного в трюме. – Спасай свою жизнь, Геллис!
Через несколько часов после того, как верхушки мачт «Ахтамстаара» поглотили всеядные волны, шторм резко прекратился. Налетевший ветер разметал плотную пленку туч, и море, словно в ответ на это, успокоилось, сменив цвет с темно-стального на сине-зеленый.
Из-за плотной стены воды ночью капитан Калев не заметил близкий берег. Но это открытие вряд ли утешило его, потому что это был берег Унаири. Места, куда очень не хотел попадать капитан.
На берег, в полутора милях от места кораблекрушения выбралась девушка в длинном платье, которое облепило стройную фигуру. Черные волосы обрамляли неестественно бледное лицо. Она неприязненно посмотрела на быстро розовеющий восток и поспешила укрыться в тени деревьев, которая словно растворила в себе вышедшую из моря. Больше на берег никто из команды не вышел.
Гроза напугала всех без исключения жителей Медессы. Такого разгула стихии не помнили и многие из старожилов. Поползли слухи о выживших после Войны Стихий Повелительницах Бурь. Хотя официально последнюю из них убили почти сто лет назад. Об этом судачили во всех тавернах, корчмах и борделях, на всех углах и перекрестках порта и окрестностей. Высокий город не остался в стороне. Как это часто бывает, всплеск религиозного рвения захлестнул Медессу. Моряки и без того народ суеверный, и одна мысль о возможно живой Повелительнице доводила многих до исступления.
Особенно радовались последнему владельцы таверн и всевозможных питейных заведений – выручки росли, как на дрожжах. Люди и нелюди собирались в конце рабочего дня за бутылочкой рома или кружкой пива, в сотый раз обмусоливая прошедшую месяц назад ночную бурю.
Жрецы и представители различных религий тоже не упускали шанса рассказать в своих проповедях о приближающемся конце света и других возможных катаклизмах. Губернатор была вынуждена даже объявить о наказании для паникеров, но город все равно гудел. Патрули Стражи были усилены, но как это часто случается, дальше Среднего города они не заходили.
Флозерин, сидя в кресле на балкончике своего жилища, наслаждался видами и снующими внизу жителями города. Он пребывал в том благостном состоянии, когда улыбку на лице вызывало абсолютно всё: свет солнца, пение птичек, ругань докеров или кривые ухмылки на рожах бандитов.
Прошло почти три месяца после их с Герхардом путешествия. В благодарность за возвращение Скиллоса новый губернатор осыпала друзей милостями. Флозерину был подарен небольшой двухэтажный домик на улице Костоправов в самом сердце Среднего города. Здесь жили врачи разных степеней учености, а также рас и вероисповеданий. Были среди них те, кто обучались в Имперской академии и других престижных заведениях, а были и откровенные шарлатаны, вытягивающие из жителей Медессы полновесные марки с помощью обмана.
