Я не успел еще опомниться и продолжал смотреть на нее, как вдруг она бросила пистолет на скамью и разразилась рыданиями. Маленькой девочке пришлось слишком многое пережить за последние несколько часов. Но скоро она взяла себя в руки и улыбнулась.
— Я действительно не догадалась, кто ты, пока Мусо не назвал имени. Тогда я поняла, что нахожусь в относительной безопасности. Но мы еще не спаслись: сюда должны прийти люди Мусо.
— Тогда надо поскорее выбраться отсюда. Пошли.
Я сунул пистолет в кобуру, и мы шагнули к лестнице, ведущей к двери. Но тут раздался тяжелый звук шагов в комнате над нами. Мы опоздали.
— Они пришли, — прошептала Нна. — Что же нам делать?
— Иди обратно к своей скамье и садись. Здесь даже один человек сможет сражаться со многими.
Я быстро собрал оружие убитых и отнес к месту, откуда мог с наименьшей для себя опасностью держать под обстрелом лестницу.
Раздался голос:
— Эй, Мусо!
— Что тебе надо от Мусо? — спросил я.
— У меня к нему письмо.
— Я возьму его. Кто ты? И что в письме?
— Я — Улан из караула джонга. У меня письмо от Томана. Он соглашается на твои требования, если ты вернешь Нна и гарантируешь Томану и его семье безопасность.
Я облегченно вздохнул и присел на стоящий рядом стул.
— Мусо не интересуется твоим предложением. Спустись и посмотри сам, почему все это больше не интересует Мусо!
— Никаких шуток! — предупредил он, спускаясь.
Но когда увидел четыре трупа на полу, его глаза округлились. Улан узнал в одном из убитых Мусо. Заметил наконец Нна и подбежал к ней:
— Тебе не причинили вреда, джанджонг?
— Нет, но если бы не этот человек, меня бы уже убили.
Улан повернулся ко мне. Я понял, что он, как и многие другие, не узнал меня.
— Кто ты?
— Разве ты меня не знаешь?
Нна хихикнула, а я рассмеялся.
— Что же тут смешного?
— Быстро ты забываешь старых друзей!
— Я никогда не видел тебя, — раздраженно заметил Улан.
— Ты не знаешь Карсона с Венеры? — спросил я, и теперь мы рассмеялись вместе. — Но как ты узнал, вде искать принцессу?
— Когда Томан подал условленный сигнал о своем вынужденном согласии, один из агентов Мусо сообщил, где находится принцесса.
Мы поспешили во дворец и сразу прошли в комнаты джонга. Здесь Томан и Дисахара ожидали ответа. Когда двери раскрылись, мы послали Нна вперед, а сами остались в маленькой приемной, зная, что им необходимо побыть одним. Джонг не захочет, чтобы офицеры видели его плачущим, а я был уверен, что Томан не сдержит слез, когда увидит свою дочь живой и невредимой.
Через несколько минут он вышел в приемную. Лицо его было серьезным. Он был очень удивлен, увидев меня, и лишь кивнул Улану.
— Когда Мусо вернется во дворец?
Мы оба с недоумением посмотрели на него.
— Разве джанджонг ничего не рассказала? — воскликнул Улан — Она должна была сказать…
— Она так плакала от радости, что не могла вымолвить ни слова. Что она должна была сказать?
— Мусо мертв! — торжественно провозгласил Улан. — Ты — джонг!
Нна и Улан подробно рассказали обо всем случившемся, и благодарность Томана поистине не знала границ.
Я думал, что в эту ночь наконец-то усну спокойно и хорошенько высплюсь. Но мне не дали спать долго. В двенадцать часов я был разбужен одним из адъютантов Томана и приглашен в большой тронный зал. Здесь меня ожидало множество знатных людей, седевших у подножия трона за большим столом; оставшиеся места в зале занимала менее знатная публика.
Томан, Дисахара и Нна сидели на своих тронах на возвышении, а слева от Томана стоял свободный стул. Адъютант подвел меня к помосту и попросил встать на колени. Томан — единственный человек, перед которым я согласился опуститься на колени. Он безусловно заслуживал величайшего уважения за ум и высокие душевные качества. Поэтому я, не колеблясь, преклонил колено.
— Чтобы спасти жизнь моей дочери, — начал Томан, — я, с согласия Большого Совета, был готов отдать свой трон Мусо. Ты, Карсон, спас мою дочь и мой трон. Воля Большого Совета, к которой я с радостью присоединяюсь, наградить тебя высочайшей наградой джонга Корвы! Я возвожу тебя в ранг приближенных короля и, поскольку у меня нет сына, усыновляю тебя и дарую титул танджонга Корвы!
Он поднялся и, взяв меня за руку, подвел к свободному трону слева от себя.
Мне полагалось произнести речь, но должен признаться, я авиатор, а не оратор. Затем прозвучали выступления великих граждан Корвы, после чего мы провели часа два в банкетном зале дворца. Из бездомного бродяги я стал вторым человеком империи. Но не это самое важное. Главное — у меня теперь есть дом и друзья. Не было только Дуары, чтобы счастье стало полным!
Наконец я нашел страну, где мы могли жить в мире и уважении. Но судьба разлучила нас.
Водопад почестей и бремя ответственности — вот, пожалуй, основное, что мне вспоминается о днях, предшествовавших моему отъезду в длительное плавание по морю на маленькой рыбацкой лодочке.
