— Покупаю, — объявил человек, дотронувшийся до Дуары.
Я мог убить многих из пистолета, но они все равно одолели бы меня. И тогда Дуаре пришлось бы еще хуже.
— Сколько ты предлагаешь? — задал вопрос аукционер.
— Сто клуволов, — ответил человек.
Вол равнялся примерно пятидесяти девяти центам. (Напоминаю, клу — приставка, обозначающая множественное число.) И это существо осмелилось оценить Дуару, потомственную дочь джонгов, в пятьдесят девять долларов! Я с тоской ощупывал курок пистолета.
— Кто-нибудь заплатит больше? — крикнул аукционер.
— О чем ты спрашиваешь? — прорычал мипосанин, стоявший рядом со мной — Кто осмелится соперничать с Кодом, поставщиком Тироса?
Других предложений не поступило, и Дуара попала к Коду. Я был вне себя от бешенства. Дуару забирали от меня, и, что хуже всего, она становилась собственностью бессердечного тирана. Мои мирные намерения пошли прахом. Я решил отбить ее, убив столько врагов, сколько удастся. Затем вместе с Дуарой пробиваться к городским воротам. При определенном везении можно надеяться на удачу, потому что я владел бы инициативой, да и элемент неожиданности стал бы моим союзником.
Я не заметил, что Вомер и его воины окружили меня. Кольцо смыкалось все теснее. Я не успел привести свой план в действие, как они разом прыгнули и повалили меня на землю. Таков был результат совещания Вомера с аукционером.
Прежде чем я выхватил пистолет, мне завернули руки за спину. Сопротивляться было бессмысленно. Пистолет не отобрали, и понятно почему, — верили, что прикосновение к нему смертельно.
Пока я лежал, Вомер пинал меня в ребра, а когда поднялся, ударил в лицо. Не знаю, сколько это могло продолжаться, но аукционер приказал прекратить избиение.
— Ты что, хочешь испортить вполне пригодное имущество? — закричал он.
— Не дал бы за него и одного вола, — огрызнулся Вомер.
Я безмерно страдал от унижения, которое терпел от Вомера, но еще больше от неопределенности будущего Дуары. Код же уводил ее прочь, она оглянулась в последний раз и подбадривающе улыбнулась мне.
— Я приду за тобой, Дуара! Что бы там ни было, но приду — жди меня.
— Молчать, раб, — зарычал Вомер.
Кандар стоял рядом.
— Дуаре повезло, — сказал он.
— Почему?
— Она куплена для Тироса.
— И что же здесь хорошего? Мне кажется, хуже не бывает. Для такой женщины, как Дуара, это равносильно смерти.
— Не скажи. Она будет служить у одной из женщин королевского семейства.
— Но только до того, как Тирос увидит ее.
— Скабра увидит раньше и, конечно, сделает все, чтобы она не попалась на глаза Тиросу.
— Кто такая Скабра?
— Супруга Тироса и ваджонг Мипоса. Тарбан в юбке. И страшно ревнивая. Можешь не беспокоиться, Дуара не попадет в лапы Тиросу, пока жива Скабра. Она слишком красивая. Была бы дурнушкой, Скабра сразу отдала бы ее Тиросу.
Что ж, появился хоть луч надежды. Сейчас я был благодарен даже самому слабому ее мерцанию.
К нам подошел какой-то мужчина и тронул Кандара за плечо. Они поднялись на платформу. Несколько мипосан сгрудились вокруг Кандара, трогали его мышцы, смотрели зубы.
Ставка, предложенная за Кандара, оказалась высокой. Он потянул на триста пятьдесят клуволов — в три с половиной раза больше, чем Дуара. Но он сильный, рослый мужчина, а поскольку покупался не поставщиком Тироса, участвовать в аукционе могли все.
После того как Кандара продали, человек, который его купил, тронул за плечо меня. Настала моя очередь идти. Со связанными за спиной руками я поднялся на платформу.
— Кто желает купить отличного раба?
В ответ — молчание. Ставок не последовало. Аукционер подождал минуту, переводя взгляд с одного потенциального покупателя на другого.
— Он очень силен. У него отличные зубы, я сам проверял. Может выполнять трудную работу в течение многих лет. Уверен, что он достаточно разумен, хотя и принадлежит к низшей расе. Кто желает купить раба?
И снова все промолчали.
— Ведь грех убивать такого замечательного раба, — настаивал аукционер. Он чуть не плакал. Вполне понятно. Ведь он получал комиссионные за каждого проданного раба. Любой же непроданный становился пятном на его репутации.
Неожиданно он пришел в ярость.
— Зачем ты до него дотронулся? — набросился аукционер на человека, который положил руку мне на плечо.
— Я трогал его не затем, чтобы покупать, — огрызнулся парень — Просто из любопытства, хотел проверить, крепок ли он телом.
— Не надо было этого делать. А теперь называй цену. Ты же знаешь закон невольничьего рынка.
— Ладно, — махнул рукой парень. — Мне он не нужен, но раз так, пожалуй, дам за него десять клуволов.
— Еще кто-нибудь желает купить прекрасного раба? — закричал аукционер.
Желающих не нашлось.
— Хорошо, — решил аукционер. — Этот прекрасный раб продается агенту Ирона за десять клуволов. Забирай его!
Итак, я был продан за пять долларов и девяносто центов! Какой удар по самолюбию! Хорошо еще, что у меня сохранилось чувство юмора.
