Один из стражников кивнул. Никаких лишних слов.
Через хорошо ухоженный сад с маленькими фруктовыми деревьями нас провели на дворцовую площадь. Я заметил нечто похожее на какие-то фрукты, свисавшие с ветвей, но только по два-три на дереве. Вокруг стояло много стражников.
Когда мы подошли к саду поближе, я был несказанно удивлен и даже развеселился, увидев, что фрукты были на самом деле уменьшенными брокольцами, болтающимися на плодоножках, которые прикреплялись к их макушкам. Это внезапно прояснило многое, например, почему на головах всех брокольцев имеются щишки, а также утверждения Ка-ата, что Лото-Эль-Хо-Ганья никогда не висела на растении.
Маленькие брокольцы прекрасно сложены. Большинство висели спокойно, покачиваясь на легком ветерке, с закрытыми глазами, но некоторые — их было немного — вели себя очень активно, махали руками и издавали жалобные звучки. Все это напоминало мне первое шевеление новорожденного младенца, однако тут почудилась даже какая-то непристойность. Они были всех размеров — одни не больше дюйма, другие — все пятнадцать.
Джонда указал на одного из таких и заметил:
— Почти спелый, скоро отвалится.
— Заткнись! — рявкнул один из стражников.
Так обычно заканчивались наши разговоры.
Нас привели к джонгу и приказали четырежды поклониться. Весьма примечательно, что от дебрей африканских лесов до Версальского дворца на Земле и здесь на Венере, очень сходны и мундиры, и ритуалы королевского окружения.
Тронный зал Думы был настолько изыскан, насколько позволяли уровень культуры и материальные возможности брокольцев. На стенах — избранные батальные сцены, на окнах и дверях — пестро раскрашенные ткани, мечи, копья и головы животных.
Дума восседал на резной скамье, стоявшей на возвышении, выстланном мехами. Крупный, плотный мужчина, такой же безволосый и отталкивающий, как и его подданные. Он был украшен золотыми браслетами, кольцами на предплечьях и лодыжках. Брокольская женщина, первая, какую мне довелось увидеть, восседала рядом с ним на скамье пониже. Она тоже отличалась обилием тяжелых золотых украшений. Позже я узнал, что это Дуа, ваджонг. Тогда же выяснилось, что всех джонгов в Броколе зовут Дума, а всех ваджонг — Дуа.
— Который из них раб из Джапала? — спросил Дума, и тут же добавил: — Вижу, вижу, тот, с желтыми волосами и серыми глазами. Ка-ат не солгал. Ты, парень, говорил Ка-ату, что пришел из страны, которая находится на расстоянии десяти миллионов четырехсот тысяч копов от Брокола?
— Да, — ответил я.
— Говорил ли ты ему, что в твоей стране сто тридцать миллионов человек?
— Верно.
— Значит, Ка-ат не солгал, — кивнул он.
— Я тоже не солгал, — подтвердил я.
— Молчать! — рявкнул Дума. — Ты слишком много болтаешь. Могу ли я отправить в твою страну экспедицию, чтобы завоевать рабов и другую добычу?
— Конечно, нет. Вы не сможете попасть туда. Даже я, вероятно, уже никогда не вернусь туда.
— Ты самый большой лгун в мире, верно сказал Ка-ат, — заявил Дума. Затем он направил свой взор на Джонду. — А ты, ты откуда?
— Из Тонглапа.
— Сколько народу живет там?
— Я их никогда не считал, — ответил Джонда, — но берусь утверждать, что их там раз в десять больше, чем в Броколе.
— Еще один лжец, — хмыкнул Дума. — Брокол — самая большая страна мира. Можешь ли ты провести войско в Тонглап, чтобы мы добыли пленников и золото?
— Могу, но не стану, — объявил Джонда. — Я не предатель.
— Молчать! — снова рассвирепел Дума. — Ты слишком много болтаешь.
Он приказал офицеру.
— Взять вон того, из Тонглапа, и посадить назад в клетку. Лото-Эль-Хо-Ганья желает видеть другого. Она никогда не встречала мужчины с желтыми волосами и серыми глазами. Она не поверила Ка-ату еще больше, чем я, и сказала, что ей будет забавно послушать самого большого лгуна на Амторе.
Джонду увели прочь, а несколько мужчин с перьями, прикрепленными к головам, окружили меня. Они были вооружены золотыми крюками и тяжелыми короткими мечами с узорными рукоятями. Их предводитель взглянул на Думу. Тот кивнул, и меня увели из тронного зала.
— Когда ты предстанешь перед Лото-Эль-Хо-Ганьей, поклонись семь раз и не говори сам, пока к тебе не обратятся. Только отвечай на вопросы и все. Ни о чем не спрашивай и не делай никаких пустых замечаний.
Вот такие наставления я получил.
Лото-Эль-Хо-Ганья имела собственный тронный зал в храме, который располагался недалеко от дворца. Когда мы подошли к нему, я увидел сотни людей с подношениями. Конечно, я не мог разглядеть всего, что они приносили, но заметил и продукты, и поделки, и ткани. Вероятно, было выгодно возглавлять храм в Броколе, как это, впрочем, выгодно для большинства церквей и других культовых заведений. Даже в наших христианских странах не всегда оказывается невыгодным подражать скромному образу жизни Христа и распространять его кроткое учение.
Лото-Эль-Хо-Ганья восседала на пышном золотом троне, по сравнению с которым скамья Думы показалась мне скамейкой молочницы. Ее окружали мужчины, убранные подобно тем, что эскортировали меня. Все они были жрецами.
