– Железная логика, – пробормотал Макар. – Ладно, я понял. Что еще передать твоей маме?
В трубке помолчали.
– Ты мог бы передать ей, что я ее люблю, – с грустной улыбкой сказала Яна Тишко. Макар очень ясно представил ее: маленькую, лохматую, большеглазую. Наверняка стоит босиком на полу, смотрит в окно и переминается с ноги на ногу. – Но это бессмысленно. Она тебе не поверит.
– Что за чушь! – резко сказала Татьяна Тишко. – Молодой человек, вы мошенник или идиот?
– Возражаю против разделительного союза! – запротестовал Макар.
– Что?
– Почему «или»? Я вполне могу быть идиотом и мошенником одновременно.
– Какая мерзость! Убирайтесь! Я не собираюсь с вами ничего обсуждать.
– Хорошо. – Илюшин поднялся и направился к выходу из кабинета.
Он знал, что она окликнет его, не успеет он выйти. Так и случилось.
– Зачем моя дочь вас прислала?
– Ваша дочь меня не присылала, – ответил Илюшин, не оборачиваясь.
Он явно собирался уйти. Это был не блеф, и Татьяна растерялась. Она настроилась на долгую продолжительную борьбу и препирательства с этим мерзавцем, но оказалось, что сражаться вот-вот будет не с кем.
Исчезновение противника с поля боя Татьяну, как ни странно, не устраивало. На это Макар и рассчитывал.
– Вернитесь! – приказала она.
Илюшин обернулся и без улыбки посмотрел на нее.
В этот момент Татьяне впервые стало не по себе.
Когда к ней в кабинет вошел приятный молодой парень в хорошем пальто и дурацком ядовито-зеленом шарфе, она сразу поняла, что он прохиндей. Прохиндеи всегда обаятельны. Но ее их улыбочками и лучистостью не проймешь! Сам того не зная, Илюшин, не успев произнести ни одного слова, с первого же взгляда восстановил Тишкину мать против себя.
Когда-то давно Татьяна узнала, что красивые люди значительно больше преуспевают в жизни, чем их менее везучие неказистые собратья. Симпатяг охотнее берут на работу. Их бесплатно подвозят таксисты. В отеле им предлагают лучшие номера. Покупают ли они молоко в продуктовом или бегают кросс на стадионе, им постоянно достается приз зрительских симпатий.
Это открытие потрясло и возмутило ее. Жизнь и без того слишком несправедлива, чтобы усугублять положение дел подобной дискриминацией! В меру своих сил она станет это исправлять.
Коллеги в нелегальной курилке вполголоса обсуждали, что Татьяна Борисовна терпеть не может хорошеньких девушек. В отдел к экономистам часто отправляли стажеров, и плохо приходилось тому, кто выглядел привлекательнее остальных.
«Что вы хотите, от нее муж ушел к молодой цыпе, – объяснила, наконец, одна из коллег Тишко. – С вот такой фигурой». И руками показала с какой.
Предубеждение к красивым людям с годами зашло так далеко, что из собственного отдела Татьяна понемногу выжила всех симпатичных сотрудниц. Отдел экономистов за глаза называли болотом, подразумевая, что теперь в нем сидят одни жабы.
Единственным привлекательным человеком, от которого Татьяна не смогла избавиться, была ее собственная дочь.
И вот теперь – этот наглец. С милой улыбочкой!
Но тут Илюшин как раз перестал улыбаться.
Серьезное выражение прибавило ему лет десять. На Татьяну смотрел не вчерашний студентик, а взрослый мужчина, никак не младше тридцати пяти.
– Я останусь, и мы поговорим, – тихо сказал мужчина, – при одном условии. Вы возьмете себя в руки и молча выслушаете то, что я вам скажу. Повторяю: молча. Попробуете еще раз заявить про подлеца и мошенника и можете узнавать все новости о расследовании от своей дочери.
Татьяна не то чтобы опешила – она потеряла ориентацию. С ней очень давно так никто не разговаривал. Оказывается, ведется расследование! И уже есть какие-то новости! Она не успевала обдумать информацию, а решение следовало принять безотлагательно.
– Хорошо, – смирилась Татьяна. – Давайте поговорим.
Рассказ Макара она и в самом деле выслушала, не произнеся ни слова. Илюшин пытался догадаться, о чем она думает. Но лицо Татьяны оставалось непроницаемым.
Сдвинутые брови, в морщинистую складочку собранные губы. Она выглядела лет на десять старше своей беззаботной сестры. И ни малейшего сходства с Яной – дочь, очевидно, пошла в отца. Вечный раб на галере, машущий веслами без отпусков и праздников. Счастье у этих людей выглядит как мрачная гордость: «Я смог! Я сделал!» Не жизнь, а вечная борьба с обстоятельствами.
Но при этом они безукоризненно честны и абсолютно преданны своим. Рядом с ними хорошо оборонять форт, осажденный превосходящими силами врага. Они никогда не сдадутся и к тому же метко стреляют.
Когда Илюшин закончил, женщина некоторое время хранила молчание. Макар ожидал вопросов о преступлении, но Татьяна сказала другое:
– Зачем вы явились?
– Мне нужно кое-что у вас узнать.
– И что же?
– Из-за чего поссорились сыновья Прохора?
Кажется, ему удалось удивить ее. Она явно ждала других вопросов.
– При чем тут… Хотя ладно. Они поссорились из-за собаки.
– А подробнее?
Татьяна немного подумала, вспоминая. И рассказала.
