– А им-то за что? Все знают, что эти три цеха убыточные, а у меня в отделе всего три специалиста, и мне нужен еще хотя бы один специалист…
– Да, да, а вот нам… а у нас… да это ни в какие ворота… бардак как всегда… да блин когда все это закончится… – доносились до Громова слова возмущения со всех сторон. Сам он не принимал участие, в общем гомоне мысленно представив свою доченьку, фотографию которой Таня прислала ему утром.
– Внимание, коллеги, – повысил голос Стрегуляев. – Я еще не закончил… Тише, пожалуйста… Есть еще изменения…
Собравшиеся руководители довольно быстро замолчали, и Стрегуляев бросив взгляд на бумаги, лежащие на столе, произнес:
– Должности обоих заместителей главного инженера тоже сокращаются… – Стрегуляев поднял руки, призывая к тишине, затем продолжил:
– Вводятся две новые вакансии: начальник электротехнического отдела – ее займет Букин, и начальник бюро ремонта – Маурьев… с сохранением своих окладов… Это все… Всем спасибо…
На улице Громова охватило странное чувство, словно это где-то он уже видел или слышал. Какое-то дежавю. Он не стал долго задерживаться, после того как Стрегулеев отпустил всех по своим рабочим местам. Хотя многие и остались в кабинете директора что–то, пытаясь ему доказывать, но Громов не был в их числе. Позвонив Тане Громов, убедился, что с ней все в порядке и, пообещав позвонить позже, задумался. Мысль о том, что это уже где-то было, не отпускало его все дорогу до своего цеха. Более того, Громов в течение рабочего дня периодически мысленно возвращался к словам директора и, наконец, визируя какие-то документы, вспомнил, где он мог это прочитать.
– Не может быть, – хрипло прошептал он, держа ручку над лежащими перед ним на столе документами. – Зайдите, пожалуйста, попозже… – произнес он, обращаясь, к троим работникам цеха, которые зашли к нему в кабинет по производственным делам. – Нет… – окликнул их Громов у двери. – Лучше завтра с утра… – те молча кивнули и вышли, оставив Громова одного. – Не может быть… – повторил Громов, откидываясь на кресле…
Конец рабочего дня Громову запомнилось плохо. Время тянулась как резина, и Громов никак не мог дождаться, когда закончится рабочий день. Даже Таня почувствовала, что ее муж сегодня какой-то не такой. Но на все ее вопросы Громов только отмахивался и говорил что: – «Все в порядке и любит из обеих…»
Наконец в 16.00 Громов ушел с работы. Не став никуда заезжать, он сразу поехал домой и, зайдя в квартиру, первым делом вынул из стола папку с бумагами. Быстро перелистав их Громов, нашел нужный лист и вчитался в него. По мере чтения брови Громова поднимались все выше, а глаза грозились вылезти из орбит. От удивления Громов даже перестал дышать:
– Охренеть! – хрипло выдавил он из себя, и устало опустился на стул. Громов помотал головой, словно отгоняя наваждение, и вновь взглянул на лист, лежащий перед ним. Словно в первый раз он снова прочитал текст, но уже вслух:
«