Дома, поздно вечером Громов внес изменения в структуру управления. Он вернул Рашина, введя новую должность, обозвав ее ведущим инженером. На нее Громов планировал «посадить» Букина, а Рашина «сделать» заместителем главного инженера по электротехнической части. Пробежав глазами, текст, корректируя ошибки, Громов удовлетворенно хмыкнул:
– Так лучше, – пробормотал он, закрывая файл. – Возможно не все еще упущено… Так… Ну ладно… – громов открыл другой файл и сосредоточился на событиях в жизни мурашки Болюсик:
«
Громов широко зевнул и закрыл файл, затем выключил компьютер и направился спать.
– Утро вечера мудренее Болюсик, – прошептал он и почувствовал, как по руке, словно кто-то маленький пробежал. – Спать, спать, спать… – пробормотал засыпая…
Разбудил Громова ранний звонок телефона. Звонила Таня:
– Нас сегодня выписывают! Медсестра передала документы о выписке. Оказывается еще вчера, врач подписал выписку… – голос Тани был радостным и веселым. – В десять часов! Ты нас заберешь?
– Да конечно, – ответил Громов, взглянув на часы. Было полпятого утра, и немного поморгав, чтобы глазами привыкли к свету, Громов, решил, что спать больше не будет. – Я приеду за вами… Пока Таня…
– Пока! – ответила супруга и отключилась. Громов, откинув одеяло, решительно встал. Опухоль на ноге немного спала и, перенеся вес на правую ногу, Громов удовлетворительно хмыкнул. Боль была, но незначительная, ходить можно было вполне…
Приехав на работу Громов, провел небольшое совещание с мастерами и бригадирами, а затем, отпустив всех по рабочим местам, включил приемник селекторной связи. Попиликав о начале селекторного совещания, в динамике раздались шорохи помех, затем через несколько секунд, Громов услышал, знакомы голос Стрегуляева:
– Товарищи, в нашей службе произошли некоторые изменения но, тем не менее, работа продолжается. Итак…
«Все отлично… – думал Громов, выруливая в переулок к больнице. – Все стало так как я писал – на свои места… Хватит экспериментов…»
После того как прошло селекторное совещание, на котором объявил о новой структуре Громов некоторое время сидел в своем кресле и размышлял, что бы было, если он прописал бы большие изменения. Он не сомневался, что его вывих и болезнь дочери это плата за все то, что он пожелал.
– Именно все так и происходи, – прошептал Громов, разглядывая свои записи. – Просто так ничего не бывает, и за все надо платить… – Громов сложил бумаги вместе и разорвал их пополам, затем еще раз, потом еще… – Так лучше… – пробормотал он, встав с кресла, и направляясь к двери.
По пути Громов опустил порванные бумаги в корзину для мусора, запер за собой кабинет и позвонил Тане:
– Привет милая, – нежно поздоровался он с супругой. – Я решил приехать к вам пораньше… Хочу побыстрее увидеть Оленьку… Скоро буду…