Нужно было попробовать тогда их на вкус, когда они были так близко.
У меня начинает затекать шея, но у меня просто нет сил на то, чтобы отвести взгляд от лица Дамира. Я будто попала под гипноз. Я будто заворожённая всё смотрю и смотрю в его идеальное, красивое лицо. Он сосредоточен и серьёзен.
— Ты стоишь с таким траурным видом, что становится понятно, что я тебя сюда силком притащил, мышь. Изобрази хотя бы улыбку. Прояви ко мне заинтересованность, а не стой у окна в напряжении. Ты будто палку проглотила, — Дамир поднимает руку и мягко отводит прядку волос с лица, заправляет за ухо.
Указательным обводит овал лица, прикасается к нижней губе.
— Хорошо, я очень сильно постараюсь, Дамир, — отвечаю шёпотом.
Я поднимаю руку, воплощаю в жизнь свои потаённые желания. Кончиками пальцев провожу по его носу, чувствую неровности. Ласкаю щёку, обвожу абрис идеальных губ. Я улыбаюсь. Широко и счастливо.
Я забываю обо всём. Сейчас мне совершенно неважно, где мы находимся. Что происходит. Кто собрался вокруг.
Я представляю, что мы наедине. Что это не игра. Что я здесь стою не потому что парень желает мне отомстить и растоптать меня. А потому что у нас с ним свидание.
Я в красивом платье. Накрашена. Волосы уложены в красивые локоны. Он в чёрном свитере, который обтягивает широкие плечи и крепкий пресс и делает взгляд более глубоким. Мы стоим рядом, у окна, с видом на город.
Можно представить, что у нас с ним свидание. И любовь. Пронзительная и искренняя.
Я пальцами ласкаю щёку Дамира, улыбаюсь ему. Смотрю на молодого человека, не скрывая чувства.
— Катя, — говорит хриплым, срывающимся голосом, — тебе не кажется, что ты переигрываешь?
— Разве? — я улыбаюсь ещё шире, ещё раз провожу кончиком указательного пальца по нижней губе Дамира, чувствуя удовлетворение от того, что он дрожит. — Ты ведь сам попросил быть убедительнее.
Молодой человек склоняется и целует меня в уголок губ. Он немного поворачивает голову и, кажется, намеревается меня поцеловать, но я отскакиваю в сторону и поскуливаю от боли, когда чувствую боль.
Я опускаю взгляд на белое платье, на котором разрастаются уродливые коричневые пятна кофе. Мне так горячо и больно, что из глаз льются слёзы.
— Ой, Катя, прости, — слышится наигранное сожаление в голосе Василисы. — Я такая неловкая. Такое красивое платье, очень жалко, что я его испортила.
— Пошла нахуй отсюда, — рычит Дамир, хватая девушку за руку и толкая в сторону. — Нахуй с вечеринки. Т-ш-ш-ш, ягодка, — молодой человек быстро притягивает к себе и в звенящей тишине ведёт меня в сторону ванной. — Потерпи. Потерпи, Кать. Сейчас.
Едва за нами захлопывается дверь в ванную, парень рывком расстёгивает платье, быстро снимает с меня через голову. Дамир обхватывает ладонями мою талию, ставит меня в душевую и включает холодную воду. Льёт на покрасневшую кожу. Я закусываю нижнюю губу, стараюсь не захныкать. Холодная вода снимает боль. Дамир выключает воду только тогда, когда меня начинает трясти от холода.
— Здесь вроде есть аптечка, но я не знаю, что в ней. Я посмотрю. Нужно чем-то смазать.
Он протягивает мне небольшое полотенце для рук, которым я начинаю вытираться.
— Нашёл мазь от ожогов.
Дамир приближается ко мне, отодвигает мои ладони, выдавливает мазь на пальцы, встаёт на колено и начинает смазывать мою покрасневшую кожу. Я дёргаюсь от боли.
— Потерпи, Катя. Совсем немного.
— Спасибо, — говорю с искренней благодарностью. — Спасибо, Дамир.
Молодой человек вскидывает на меня взгляд. Смотрит на меня чёрными провалами, прожигает. Почти так же, как и его пальцы на коже.
— Дамир, у тебя много девушек было? — спрашиваю сорванным голосом.
— К чему вопрос, Катя? — сосредоточенно втирает мазь в кожу, не поднимает на меня глаз.
— Просто я очень сильно боюсь, что таких инцидентов будет много.
Дамир не отвечает. Поднимается, когда последний ожог оказывается обработанным. Снимает с себя свитер, под которым оказывается чёрная майка, выгодно подчёркивающая его физическую форму.
— Надень.
— Спасибо, — вновь благодарю парня.
Одеваюсь. Вытираю купли воды, оставшиеся на коже.
— Дамир, можно, я поеду домой. Пожалуйста. Прошу тебя. Я в прошлый раз заболела сильно после того, как посидела мокрой.
— Мокрой, — повторяет как-то странно парень, будто смакуя слово.
Он вдруг резко подаётся вперёд, кладёт руку на моё нижнее бельё.
— И не проверю никак, мышь. Лжёшь или нет.
И улыбается настолько порочно, что из груди вырывается выдох, походящий на стон. Я прикусываю нижнюю губу и отступаю назад. Напоминаю самой себе, что мы не на публике.
— Иди в одну из комнат, Катя. Я сейчас всех распущу по домам, мне нужно будет сдать квартиру и проследить, чтобы здесь ничего не сломали. Иди. Снимай одежду. И трусы не забудь.
Дамир скрывается за дверью, а я вжимаюсь спиной в плитку и тяжело дышу, тщетно пытаясь собрать свои мысли, которые мечутся в голове, как тараканы, в одну кучу.