Его перебил друг.
– Сугузняк ты неверующий, говорю тебе, это веселенькая планетка. Вот еще одно документированное доказательство их смертоубийственности, почему нельзя жениться:
“Женившись на Марье, Иван не успел насладиться сколько-нибудь счастьем в полной мере от молодухи. Стал на глазах хиреть, чахнуть, медленно угасать и в один из ненастных дней отбросил коньки. Злые языки утверждали, что это дело нечистых рук Марьи, погубившей уже четвертого мужа”.
– Вот почему планету обходят стороной пришельцы! – дикий страх парализовал Макморда.
Этот довод был последней стадией отчаяния. Макморд и Пергарт пришли в крайнее возбужденное состояние, они ощетинились, мерла их были суровы и угрюмы, как последний день доэквивембера Сумерты на диске Пикасты.
– О Господи, боже мой! Земляне с катушек съехали! Они что, без царя в голове? Полный каюк! – взбудораженный Пергарт от отчаяния обхватил щупальцами кламу.
– Ёшки-матрешки! Ёлы-палы! Полундра! Рвем когти! Смазываем лыжи, пока не сели в калошу, пока не отбросили коньки! – Оба сугузняка, забыв свой язык, машинально перешли на земную удобную ненормативную лексику. Это, приличествующее моменту, сказывалось их новое приобретение великого и могучего языка под названием русский. Приобщение к нему было, как к родному. Уже не по складам, уже не ломая речевой аппарат.
– Ёкарный Бабай! – выругался Макморд и скомандовал: – Быстрее в корабль, двигатели к пуску, возвращаемся домой! Никто и никогда из сугузняков в путешествиях не подвергались таким смертельным опасностям.
– Эта ужасная, неприветливая, кошмарная, кровожадная, гнусная планета, еще не созрела для контакта! – судорожно изрыгал проклятья Пергарт.
* * *
Не закончив экспертизу остальных земных образцов, космические экспериментаторы Макморд и Пергарт в страхе взмыли в небо, чтобы живыми и невредимыми вернуться через три тысячи шестнадцать галактик в свои родные Большие Сугузняки.
УБЕРИ ТРЕТЬЕГО ЛИШНЕГО
“Вот она, Богом данная Россия!” – Шерлок Холмс стоял у окна, любовался на золоченые купола церквей, вспоминал лондонские туманы и размышлял о российских туманах в юриспруденции и следственных органах.
– Слышал, майор Пронин, вас считают гением столичного сыска, да и всего российского. Когда вы отчаливаете на туманный Альбион в порядке сыскного обмена? – не оглядываясь, спросил он.
– При условии, что только с вами, – расставил акценты Пронин. – Я успею набраться опыта там. Подожду, пока вы поделитесь опытом здесь.
– Хорошо, согласен. Еще одно с вами совместное дело.
– А билет у меня уже в кармане. – Пронин не скрывал удовлетворения. – Думаю, долго не придется ждать.
Холмс побаивался этого русского парня, а точнее, преклонялся перед его уникальной сногсшибательной индукцией, и что дедуктивный метод с его легкой руки может попросту кануть в небытие. Поэтому предупредил:
– Вы уж там, любезный, особенно не усердствуйте, не утруждайтесь, а то выведите всю английскую преступность на чистую воду, меня без работы оставите.
– Ничего, отведу душу, и вам кое-что из громких дел достанется.
– Вы, русские, долго запрягаете.
– Но уж мчимся во весь опор.
“Странный разговор”, – подумал Пронин, но Холмс неожиданно спросил:
– Интересно, майор, не в службу, а в дружбу, признайтесь, когда вы в последний раз задумывались о бренности человеческого существования? Таков неумолимый рок судьбы, предначертание природы. Попользовался льготами, предоставленными тебе жизнью, и освобождай место под солнцем следующему поколению. А я всегда об этом думаю, даже когда ложусь спать.
– Гм… – Пронин не уловил глубокого смысла.
– Что, непонятно? Преступность как была на высоте, так на уровне и остается. Вас не удивляет, что каждое третье преступление в России, я не хочу акцентировать – в варварской стране, связано с убийством или покушением на убийство? А наша бренность говорит о том, что в любую минуту мы можем оказаться жертвой даже собственной сиюминутной беспечности. Не так ли? – Холмс продемонстрировал мальчишескую улыбку, правда, несколько сдержанную.
– Гм… – опять не нашелся сказать Пронин.
Холмс и майор Пронин одновременно услышали свист закипающего электрического чайника и вместе сделали машинальное движение, чтобы выдернуть шнур из розетки. Пронин конвульсивно дернулся и побледнел.
– Ну, что я говорил? – загремел Шерлок Холмс. – Это в подтверждение только что приведенной мысли!
– Почему вас не ударило током, а меня шандарахнуло? – почесал затылок ошеломленный Пронин.
– Да это же элементарно, Ватсон! – засветился лучезарной улыбкой Холмс.
– Не заговаривайтесь, Холмс, – охладил его пыл Пронин.
– Ох, извините за банальную тавтологию с именем Ватсон. Причина ясна. У вас, майор Пронин, сырые потники в сапогах, а я не далее, как сегодня, поменял носки.
