— Характер ранений тяжелее, чем в прошлые войны, — говорил докладчик. — Участились осколочные ранения. Однако отрадно заметить, что грозные осложнения минувших войн, такие, как столбняк, газовая гангрена — «антонов огонь», на Ленинградском фронте в первое военное полугодие встречались крайне редко и смертность при этом была невелика. Санитарная служба Красной Армии оснащена всем необходимым для работы, насыщена врачами-хирургами вшестеро больше, чем в первую мировую войну. Тем больший и спрос с нас, тем строже требования. Особую группу тяжелейших раненых составляют раненные в живот. Оперировать их надо только там, где имеется возможность ухаживать после операции в течение восьми-девяти суток. Мы должны все время настойчиво совершенствовать хирургическую помощь раненым!
Я слушала краткое и, как всегда, содержательное выступление Петра Андреевича Куприянова и смотрела на его гладко выбритое лицо, стройную фигуру. В трудные голодные блокадные дни он оставался таким же, как в дни мира на кафедре оперативной хирургии и топографической анатомии в мединституте, когда спокойно, вполголоса, учил нас мастерству «рукодействия», или хирургии.
Вспомнилась и финская кампания. Госпиталь 50-го стрелкового корпуса принимал раненых в небольшом здании школы в местечке Пейпола. Сюда часто наезжал армейский хирург Куприянов, сопровождаемый корпусным хирургом военврачом первого ранга С. И. Банайтисом. Куприянов не только инспектировал своих коллег-хирургов, но и сам очень много работал в операционной. Вместе с начальником хирургического отделения госпиталя — замечательным врачом и человеком — военврачом первого ранга Б. Д. Добычиным, Петр Андреевич Куприянов сделал тогда множество сложнейших операций. Работал он вдохновенно, долгими часами не покидая операционную.
— Bce хорошо! — говорил к концу вторых или третьих суток авральной работы Куприянов. — Все хорошо, но придется, Борис Дмитриевич, у Гулливера сапоги одолжить…
Выпив очередной стакан крепчайшего чая и малость подкрепившись, он, однако, забывал об отекших ногах и сапогах Гулливера, надевал разношенные тапочки и вновь шел в операционную.
Талантливо деятельным, искуснейшим хирургом, большим ученым и прекрасным человеком — таким Петр Андреевич Куприянов остался в благодарной памяти всех, кому посчастливилось с ним общаться.
Среди делегатов конференции были и молодые врачи полков. Пожалуй, трудно переоценить роль, которую они играли в борьбе за сохранение человеческих жизней. Полковой врач первым встречает раненых в санчасти. И от того, какое решение он примет, нередко зависит и последующая судьба человека. Одних раненых следует немедленно переправлять в медсанбат или специализированный госпиталь, для других дальнейшая транспортировка вредна и даже недопустима, и врачу в полковом медпункте, в зоне интенсивного вражеского огня, нужно ослабить шок, остановить или уменьшить кровотечение… Врача полка постоянно одолевало множество забот и дел, которые он ни на минуту не имел права позабыть, упустить. Помочь ему были призваны наши опытные военно-полевые хирурги. Об этом напомнил в своем выступлении нейрохирург Александр Александрович Ярицин.
Среднего роста, рано поседевший, с лысеющим открытым лбом, небольшими беспокойными светлыми глазами, Ярицин был сильной личностью, зрелым хирургом широкого профиля. Поглядывая на внимательно слушавших его врачей полков, Ярицин неторопливо читал на конференции свое сообщение о тактике врача при оказании помощи раненным в голову.
— Но прежде чем такой раненый попадет в руки к нейрохирургу, — говорил старый врач, — ему окажут помощь и санитар, и фельдшер, и, наконец, врач полка. Но тут нужны аккуратность и осторожность во всем. Недопустимо излишне тревожить таких раненых. При необходимости лишь подбинтовать голову и после небольшого отдыха быстрее доставить в специализированный госпиталь. Водителям санитарных машин следует объяснять, что транспортировка таких раненых должна быть особенно осторожной.
Центральным вопросом конференции оставались ранения живота, которым посвятил свой доклад Г. М. Фрадкин, изучивший результаты семисот операций.
Картина в общем-то была малоотрадная.
«Темной главой военно-полевой хирургии» назвал ранения живота П. А. Куприянов, добавив при этом, что три четверти раненых в живот умирают от развивающегося воспаления брюшины (перитонита).