Каждый врач пускал в ход свою фантазию и реальные возможности, чтобы лучше укрыть раненых от вражеского огня. Медики 37-го полка присмотрели железнодорожную будку невдалеке от полотна дороги в районе Автова и выдвинули туда передовой отряд санчасти. Здесь всей работой руководила врач Капитолина Саутина — тоненькая молодая женщина. Отсюда она не раз вместе с санитаром уходила в Шереметевский парк, а из парка — в подразделения полка, к деревне Новой.
Железнодорожная будка вначале показалась им крепостью, за которой можно уберечься от мин и снарядов, но вскоре они поняли: надо быстрее отсюда убираться — противник ее пристрелял. Старший врач 37-го полка М. И. Кулебякин напросился в соседи к артиллеристам под железнодорожный мост. Заложили оба пролета кирпичом, разгородили помещение плащ-палатками, и медицинский пункт был готов.
213-й полк вначале принимал раненых в бомбоубежище трамвайного парка, затем перешел в две уцелевшие комнаты больницы имени Фореля. Но частые вражеские обстрелы заставили искать новое место и для этой санчасти. Несколько дней проработали в небольшой землянке у завода «Пишмаш» и наконец надолго устроились в доме из красного кирпича на развилке дороги Урик — Ораниенбаум. На глазах медиков погибали ухоженный сад и старый дуб, далеко протянувший свои оголенные ветви. На почерневшей, разбухшей от дождя земле лежали вырванные с корнем яблони, кусты смородины. Вокруг дома темнели большие и малые воронки, давние и совсем свежие. Когда над старым домом пролетал и с грохотом разрывался очередной снаряд, дом, как живой, вздрагивал, стонал, охал, но не свалили его ни вражеские снаряды, ни бомбы, падавшие в саду и у дороги. Только гасли всякий раз тонкие язычки пламени самодельных плошек и свечей, скупо освещавших перевязочный стол. Отсюда, из краснокирпичного дома у дороги, уходили на передовую сандружинницы Нина Никифорова, Леля Панкратова и Зина Ефремова, врачи М. Нехчин, М. Кулебякин и И. Нозик, фельдшера Иван и Алексей Куратовы. Сюда доставляли раненых из батальонов. Временами их было так много, что всех сразу не вмещал просторный дом.
В этой части служил старшим повозочным Николай Коробов. Он любил лошадей так, как их могут любить только крестьяне. В санчасти поначалу было немало лошадей, но все они постепенно гибли от голода и ранений. И наступил момент, когда остался только один конь. Коробов так жалел его, что сам доставлял на себе раненых из батальона в полк, из полка в медсанбат. И каждый раз, возвращаясь в санчасть, Коробов, глухо кашляя, шел в сарай к лошади, поглаживал ее выпирающие острые ребра, чем-то угощал, шептал ей на ухо ласковые слова.
…В сумерки приходил в движение весь незримый медицинский фронт. Уходили вперед, в темноту санитары.
Как-то Минаеву и Воронову надо было пройти открытым низким местом в боевое охранение. Прошли, но на обратном пути их обстреляли. Язык прожектора подкрасил тяжелые облака, опустился на землю, прошелся по лежавшим людям, задержался на маскхалатах, дрогнул и погас. Снова беззвездная чернота ночи, но она — союзник санитаров. Осторожно положив раненого на плащ-палатку, они понесли его к оврагу, чтобы передать свою ношу поджидавшим здесь другим санитарам и вернуться к тем, кто еще остался лежать на месте прошедшего боя.
Мужчин-санитаров с каждым днем становилось все меньше. Тяжелый и опасный труд эвакуации раненых с переднего края взяли на себя девушки — воспитанницы Красного Креста. Неунывающие, всегда бодрые, опрятные, задорные, хотя и неуклюжие в ватных брюках и большущих кирзовых сапогах, они мужественно переносили голод и холод, умели все вытерпеть, все пережить, удивительно быстро приспособиться к трудным даже для бывалого воина условиям жизни. В часы короткого отдыха сушили на печке валенки рядом с сухарями и роняли слезы над письмами матерей…
О тех волнующих грозовых днях ныне рассказывают памятники, обелиски в тенистых аллеях бывшего Шереметевского парка.
Пока осенью сорок первого медсанчасти полков обживали свои участки, медсанбат Александрова прибыл на Петровскую набережную 2/4 и развернул свои отделения в отведенном ему пустующем здании, где когда-то размещался городской Училищный дом имени Петра Великого.
Александров со свойственной ему энергией привлек к работе весь коллектив медсанбата. Зашили досками и фанерой оконные проемы. Электротехник сержант Юрий Бродель натянул провода, установил и подключил движок. В железных печурках с наступлением холодов запылали обледенелые поленья. Стали поступать первые раненые.
Дорога из полков в медсанбат, по которой везли раненых, вела по осажденному городу, проходила через мосты, переброшенные над реками, по проспектам, площадям. На этом пути рвались вражеские снаряды. Они долетали и до медсанбата, не раз повреждали электропроводку. Нередко поэтому приходилось оперировать при мерцающем свете фонарей, делать уколы при свете горевшей бумаги…