Леонид Иванович Егоров недолго пробыл в нашей армии и был отозван санитарным отделом фронта. Его сменил призванный из запаса кандидат медицинских наук военврач третьего ранга Николай Николаевич Романенко. До войны он заведовал лабораторией гриппа в Институте имени Пастера. Своим спокойствием, выдержкой он уравновешивал экспансивного Стамера, твердо руководил важным участком нашей санитарной работы.
Последним прибыл армейский хирург. Им стал бывший корпусной врач Копорской оперативной группы кандидат медицинских наук военврач третьего ранга И. М. Айзман, награжденный в финскую кампанию орденом Ленина. Жизнерадостный, общительный Айзман быстро вошел в наш коллектив. Как показала жизнь оптимистический склад характера сыграл решающую роль в его дальнейшей судьбе.
Фронт неумолимо приближался к Пушкину. Раненые поступали из района Лисино-корпус, Федоровского, Вырицы. Антропшина, Слуцка. По дорогам мчались машины ползли санитарные двуколки. Над городом висело густое мыльное облако. Было по-летнему жарко. В лучах солнца, высоко над городом, завязывались яростные воздушные бои. Когда «мессершмитам» удавалось прорваться, они без зазрения совести обстреливали транспорт, обозначенный крупными эмблемами Красного Креста.
Медицинские указатели вели к тенистым аллеям Александровского парка, к Китайской деревне с ее домиками-пагодами, к потемневшему от времени зданию Арсенала, к искусственной горе Парнас, к Кофейному домику. Здесь принимали раненых, производили сложнейшие операции.
Медсанбат 90-й дивизии развернул хирургическое отделение и небольшой стационар в помещении бывшего костно-суставного санатория. 90-я дивизия раньше воевала на лужской позиции, а сейчас вела боевые действия в районе Вырицы — Антропшина, пробиваясь навстречу выходившим из окружения частям 41-го корпуса.
По заданию начсанарма вместе с начальником первого отделения Новиковым я выехала в Антропшино. Чем ближе к Павловску — Вырице, тем сильнее обстреливалось шоссе. В деревянных одноэтажных домиках барачного типа мы разыскали группу медсанбата.
Операции шли на двух столах. Взмокшие, усталые лица молодых врачей были прикрыты марлевыми полумасками. Я хорошо знала их всех — недавних выпускников Первого мединститута В. Рабичева, П. Потапова, В. Лукаша, В. Машкару. Вчерашние студенты держались уверенно, как настоящие хирурги. От одного раненого к другому ходил старший хирург и, как опытный дирижер оркестра, направлял работу своих молодых помощников.
— Молодежь замечательная, — хвалил хирургов командир операционно-перевязочного взвода Н. В. Копарулин. — Не прогонишь отдыхать. Работают по две смены За два месяца многому научились, особенно первичной обработке ран. Но всем нам еще трудно отрешиться от привычек мирных дней. Не сразу даже опытный хирург привыкает к необычности сложных ранений военного времени и особенностям их лечения.
Я молча слушала Копарулина. Смотрела на его посеченное глубокими бороздами, прихваченное солнцем лицо. Копарулин был прав, когда говорил, что у нас в медвузах недостаточно учили лечить огнестрельные раны и болезни военного времени. Но ведь только во время войны появляется огромная практика и врачами приобретается ни с чем не сравнимый опыт.
В полукилометре от медсанбата работала санчасть 286-го полка. Раненых расположили в землянке. Их недавно доставили с передовой отважные фельдшеры Николай Кубаев и Михаил Зиновьев, санитар Иван Пилюков. Во время транспортировки раненых молодого фельдшера Кубаева ранило, но он остался в санчасти.
— Обязательно представлю его к награде, — сказал начсандив.
Мы уехали вечером. Нашу санитарную машину чуть не накрыла вражеская бомба. Спасло искусство водителя, резко свернувшего на едва приметную лесную тропку. Позади на шоссе раздался глухой взрыв. Переждав немного, мы снова выехали на дорогу и приехали в Пушкин. Новиков отметил на карте расположение батальонных и полковых медпунктов дивизии и приказал командиру автосанитарной роты Деткову выслать за ранеными в Антропшино три санитарные машины.
Я подумала в тот вечер о том, как много надо знать военному врачу. Всем нам надо учиться применять свои знания на войне, а иным и переучиваться. Жизнь ставила перед военными медиками новые задачи.
В Китайской деревне Александровского парка меня обступили знакомые студентки Наташа Славиковская, Рита Вязьменская, Вера Любимова, Лида Пеньковская. Не сразу и узнаешь их в военной форме! Как и многие, они прервали учебу в институте и вступили в ополчение, чтобы работать медицинскими сестрами.
Открылась дверь одного из домов-пагод с загнутой кверху крышей. По ступенькам сбежала высокая девушка с приветливым открытым лицом. Она наполнила две резиновые грелки холодной водой и снова скрылась за тяжелой дверью.