В медсанбат приехал начсанарм военврач первого ранга Я. А. Барейша. Он распорядился перебазироваться в Тайцы и развернуться в помещении эвакуированного костно-туберкулезного санатория. Кто-то из врачей, хорошо знавших здешние края, рассказал, что в середине XVIII века белоколонная усадьба и земли вокруг нее принадлежали прадеду Пушкина Ганнибалу.
В это светлое здание старинной постройки, которое хорошо просматривалось с воздуха, и перебрался из леса медсанбат. К тому времени, как и предсказал дядя Кузя, дожди закончились и вновь засветило нежаркое, но еще теплое солнце…
На крыше здания нарисовали двухметровый красный крест. Думали, что он защитит от бомбежки. С ранеными ведь не воюют! Дорогой ценой расплатились люди медсанбата за свою веру в способность гитлеровцев отнестись с уважением к Женевской конвенции. Красный крест послужил фашистским летчикам ориентиром, удобной целью. Когда пули и осколки застучали по крыше, пришлось быстро закрасить крест, усилить маскировку. Но было уже поздно. В обеденный час, когда повар Овсова разливала черпаком горячие солдатские щи, зазвучал сигнал: «Воздух, воздух!» Со стороны шоссе из-за деревьев вынырнули вражеские бомбардировщики и истребители и устремились к собравшимся вокруг кухни людям. Один из самолетов пролетел так низко и стремительно, что, когда опомнились оставшиеся в живых, не было ни полевой кухни, ни сидевших вокруг нее людей.
Погибли медсестра Лиза Иванова, повара Овсова и Корнеева, санитары Коновалов, Васильев, Кряжев, Гвоздев, Николаев, Копылов, Бойцов. Четырнадцать получили ранения.
Сделав круг над лесом, летчик развернулся и сбросил зажигательную бомбу на замазанный красный крест. Здание быстро охватил огонь, вскоре рухнула крыша, низко провисли перекрытия. Отважные медики выносили и выводили из охваченного пламенем помещения раненых. Бесстрашно действовали люди эваковзвода — его командир старший военфельдшер Миценгендлер, рядовые Плетнев и Иванов-Котов, политрук Кочетков, сандружинница первого полка Валентина Чибор, прибывшая в медсанбат с ранеными. В одном крыле здания тушили пожар, в другом борьба за спасение раненых продолжалась в операционной. Старшая операционная сестра Волконская, сбрасывая со своего столика куски штукатурки и стекла, молча вкладывала в руки врача нужные инструменты. Бледный лоб сестры Наталии Славиковской покрывался капельками пота, медленно стекавшего под марлевую маску. Ныло больное сердце.
Вечером похоронили убитых, вырыли глубокие щели для укрытия на случай новых налетов. Раненых стали размещать в палатках в ближайшем лесу.
В ту ночь в медсанбате никто не уснул. Ухаживали за ранеными, с болью вспоминали погибших товарищей.
Лиза Иванова, Таня Федорова, Шура Стрельцова. Таня Ольгина, Надя Жданова, Мария Мишина, Надя Степанова. Ольга Ловцова до войны не знали друг друга. Работали на заводах и фабриках Васильевского острова, учились. Но пришла война, и они добровольно отправились защищать Родину. Суровые испытания сблизили их, научили понимать друг друга с полуслова. Среди сандружинниц выделялась красивая, статная молодая женщина Зоя Браже — до войны инструктор райкома комсомола Василеостровского района. Она одна из первых вступила в ополчение, оставив у престарелого отца своего полуторагодовалого сынишку. Зоя Браже во время бомбежки была на волосок от гибели: когда, оглушенная, бледная, она выбралась из ямы, куда была отброшена взрывной волной, то увидела такое, о чем не могла спокойно вспоминать даже через много лет. Лизы Ивановой, отошедшей от нее за хлебом на несколько шагов в сторону, не было в живых. А Шура Стрельцова не скоро очнулась в канаве и, контуженная, долго не могла припомнить события того дня.
Не прошло и суток, как обстановка в Тайцах приняла еще более угрожающий характер.
Утром 9 сентября в лесу, неподалеку от расположения медсанбата, послышалась пулеметная, а затем и автоматная стрельба. Встревоженный Александров позвонил в штаб дивизии. Начштаба рекомендовал встретиться со строевыми командирами ближайшей части, уточнить обстановку и в случае необходимости немедленно свернуться, уходить в Пушкин.
Оказывается, в тот день противник, сконцентрировав значительные силы на красносельском направлении, прорвал оборону советских войск и устремился вперед. Тут-то и проявились способности молодого комбата. Медсанбат уходил организованно. Каждый знал свои обязанности, свое место. Политрук медицинской роты Дмитрий Кочетков вывел из Тайц большую группу раненых и машины с имуществом. Повозочный Иванов три часа стоял с красным флажком на развилке дороги, под обстрелом, пропуская вперед медсанбатовский обоз. Молодые девушки Миронычева и Налимова во время жестокого обстрела дороги не оставляли своих повозок. Переправились в Пушкин на ста двадцати лошадях.