516. М. В. КИСЕЛЕВОЙ
2 ноября 1888 г. Москва.
2 ноября.
Уважаемая Мария Владимировна! Маша получила от Вас письмо и вкратце рассказала мне его содержание. Ваше душевное состояние вынуждает меня говорить с Вами серьезно и прямо, и я серьезно, честным словом уверяю Вас, что Сережа совершенно здоров, весел, не кашляет, что он по-прежнему хороший мальчуган, учится недурно и - короче говоря - ни в его здоровье, ни в поведении, ни в образе жизни ничего но замечается такого, что могло бы внушать хотя бы даже маленькие подозрения или опасения. Честное слово - повторяю. Он по-прежнему ходит на голове, ласков, искренен, грустит по Бабкине и жадно ждет санного пути, когда Вы приедете к нам, и Рождества, когда мы приедем к Вам.
Я обещаю, что если случится что-нибудь, немедленно, ничего не утаивая, уведомить Вас. Ведь вы знаете отлично, что я не имею права скрывать от Вас и от Алексея Сергеевича ничего, что может так или иначе угрожать Сергею.
Каждое утро, лежа в постели, я слышу, как что-то громоздкое кубарем катится вниз по лестнице и чей-то крик ужаса: это Сережа идет в гимназию, а Ольга провожает его. Каждый полдень я вижу в окно, как он в длинном пальто и с товарным вагоном на спине, улыбающийся и розовый, идет из гимназии. Вижу, как он обедает, как занимается, как шалит, и до сих пор нс видел и тени такого, что могло бы заставить меня призадуматься серьезно насчет его здоровья или чего-нибудь другого.
Вот и все.
Все у нас обстоит благополучно. Денег нет, но жду из Питера около тысячи рублей и получу ее скоро. Немножко практикую. Удалось мне написать глупый водевиль, который, благодаря тому, что он глуп, имеет удивительный успех. Васильев в "Моск«овских» вед«омостях»" обругал, остальные же и публика - на седьмом небе. В театре сплошной хохот. Вот и пойми тут, чем угодить!
Отчего Вы не пишете в "Роднике"? Писанье - отличное отвлекающее средство при мерлехлюндии.
Будьте здоровы и приезжайте при малейшей возможности: будем рады Вас видеть.
Поклон Барину и Василисе, Михаилу Петровичу и Елизавете Александровне.
Сердечно преданный
А. Чехов.
517. И. Л. ЛЕОНТЬЕВУ (ЩЕГЛОВУ)
2 ноября 1888 г. Москва.
2 ноябрь.
Милая Жанушка! Спасибо Вам за Ваши хлопоты. В долгу я у Вас по самую глотку, а когда мы поквитаемся, одному только небу ведомо.
Теперь о "Медведе". Соловцов играл феноменально, Рыбчинская была прилична и мила. В театре стоял непрерывный хохот; монологи обрывались аплодисментами. В 1-е и 2-е представление вызывали и актеров и автора. Все газетчики, кроме Васильева, расхвалили… Но, душа моя, играют Соловцов и Рыбч«инская» не артистически, без оттенков, дуют в одну ноту, трусят и проч. Игра топорная.
После первого представления случилось несчастье. Кофейник убил моего медведя. Рыбчинская пила кофе, кофейник лопнул от пара и обварил ей все лицо. Второй раз играла Глама, очень прилично. Теперь Глама уехала в Питер, и, таким образом, мой пушной зверь поневоле издох, не прожив и трех дней. Рыбчинская обещает выздороветь к воскресенью.
Теперь о Вас. Что касается "Театрального воробья", то он, кажется, пойдет. О нем был у меня разговор с Коршем, с Соловцовым же буду еще говорить, выбрав для сего наиболее благоприятную минуту.
С "Дачным мужем" не торопитесь. Успокойте свои щеглиные нервы. Если Вы в самом деле пришли к убеждению, что III акт не нужен, то так тому и быть, но если этого убеждения нет, то зачем идти на уступки? Пусть лучше пьеса лежит в архиве, чем идти на уступки… Ведь если раз уступите, то Ваши нервы будут уступать без конца… Побольше железа!
По-моему, лучше написать две новые пьесы, чем один раз уступить. Это покойнее, выгоднее и легче. Не торопитесь, голубушка…
Я сделаюсь популярным водевилистом? Эка, хватили! Если во всю свою жизнь я с грехом пополам нацарапаю с десяток сценических безделиц, то и на том спасибо. Для сцены у меня нет любви. "Силу гипнотизма" я напишу летом - теперь не хочется. В этот сезон напишу один водевильчик и на этом успокоюсь до лета. Разве это труд? Разве тут страсть?
Видаюсь с Тихоновым. Он советует послать "Медведя" в Александринку.
Все наши здравствуют и шлют Вам свой поклон. Будьте здоровы и не хандрите.
Ваш Antoine.
518. Е. А. СЫСОЕВОЙ
2 ноября 1888 г. Москва.
2 ноябрь.
Уважаемая Екатерина Алексеевна!
Простите, что я запаздываю ответом на Ваше письмо. В последнее время у меня было много нелитературных хлопот, так что все, имеющее отношение к литературе, пришлось отложить недели на две.
