Получил сегодня от Лейкина письмо. Пишет, что был у Вас. Это добродушный и безвредный человек, но буржуа до мозга костей. Он если приходит куда или говорит что-нибудь, то непременно с задней мыслью. Каждое свое слово он говорит строго обдуманно и каждое ваше слово, как бы оно ни было случайно сказано, мотает себе на ус в полной уверенности, что ему, Лейкину, это так нужно, иначе книги его не пойдут, враги восторжествуют, друзья покинут, кредитка прогонит… Лисица каждую минуту боится за свою шкуру, так и он. Тонкий дипломат! Если говорит обо мне, то это значит, что он хочет бросить камешек в огород "нигилистов", которые меня испортили (Михайловский), и брата Александра, которого он ненавидит. В своих письмах ко мне он меня предостерегает, пугает, советует, открывает мне тайны… Несчастный хромой мученик! Мог бы покойно прожить до самой смерти, но какой-то бес мешает…
У меня в семье маленькое несчастье, о котором сообщу при свидании. Грянул гром на голову одного из братьев, и этот гром не дает мне работать и быть покойным. Что за комиссия, создатель, быть главою семейства!
Француженки из кокетства, чтобы иметь большие зрачки, пускают в глаза атропин - и ничего.
Пьесу Маслова читает Петипа. У Корша кавардак. Лопнул паровой кофейник и обварил у Рыбчинской лицо, Глама-Мещерская уехала в Петерб«ург», у Соловцова больна подруга жизни Глебова и т. д. Играть некому, никто не слушается, все кричат, спорят… По-видимому, обстановочная, костюмная пьеса будет с ужасом отвергнута… А мне хотелось бы, чтоб "Обольстителя" поставили. Я не ради Маслова хлопочу, а просто из сожаления к сцене и из самолюбия. Надо всеми силами стараться, чтобы сцена из бакалейных рук перешла в литературные руки, иначе театр пропадет.
Кофейник убил моего "Медведя". Рыбчинская больна, и играть некому.
Все наши Вам кланяются. Анне Ивановне, Насте и Боре мой сердечный привет.
Ваш А. Чехов.
Водевили можно печатать летом, а зимою неудобно. Летом я каждый месяц буду давать по водевилю, а зимою надо отказаться от этого удовольствия.
Запишите меня в члены Литературного общества. Когда приеду, буду посещать.
1 непременное условие (лат.).
521. Н. А. ЛЕЙКИНУ
5 ноября 1888 г. Москва.
5 ноябрь.
Добрейший Николай Александрович, насчет рисунков я дал знать Николаю и, когда увижу его, прочту ему нотацию.
Ваш водевиль присылайте непременно. Я прочту его и отдам тому актеру, которого найду наиболее подходящим к роли. Корш платит по 6 рублей за акт. Если пришлете водевиль на этих днях, то он пойдет до Рождества.
У Вас вышла книга - сценические произведения. Послали ли Вы ее на комиссию Рассохину?
У меня маленькая семейная неурядица и безденежье отчаянное. Гонорара ниоткуда не получаю, а премии не шлют. Неурядица и безденежье сковали меня. Погода скверная, снегу нет, всюду скучно; пить и есть не хочется - одним словом, форменная меланхолия.
У меня с большим успехом идет у Корша шутка "Медведь". По всем видимостям, этот медведь надолго прилипнет к репертуару, а в провинции и на любительских сценах его будут часто разделывать. Жаль, что у меня нет времени и охоты писать юмористику для сцены.
Если мне приходится получить что-нибудь за "Пестрые рассказы", то не высылайте теперь, а припрячьте к весне, когда мое безденежье достигнет кульминационной точки. Приблизительно: сколько мне приходится?
Если Ежов в самом деле не ведает, что творит, то, уверяю Вас, я тут ни при чем. Я иногда только помогаю и сватаю, но никогда не сбиваю людей с позиции. Я не советовал Ежову бросать училище, не советую опять поступить на службу… Не имею права советовать, где не спрашивают моего совета. Если спросит, то посоветую и, конечно, в том духе, в каком подобает. Ежову его жизнь видней, чем мне, - согласитесь.
Сейчас получил известие: премию вышлют мне через 5-6 недель! Утешительно при моем безденежье… Если сумма за "Пестрые рассказы" превышает сто рублей, то пришлите мне* сто рублей, если же не превышает, то не присылайте. Надо за фатеру платить.
Должно быть, в ноябре увидимся… Я буду у Вас в день своего приезда к вечернему чаю.
Поклонитесь Вашим и будьте здоровы. Привет Виктору Викторовичу.
Ваш А. Чехов. * через банкирскую контору Волкова - этак меньше хлопот.
522. Ал. П. ЧЕХОВУ 6 ноября 1888 г. Москва.
6 ноябрь.
Раскаявшийся пьяница!
Прости, что я долго не отвечал на твои поганые письма: одолели лень, скука и безденежье. Вексель я получил и уже давно прожил. Что ты поделываешь? Что пишешь? Куда стремишься и чего ждешь?
Я приеду в конце ноября или в начале дек«абря», вероятно, с сестрой.
Передавал ли тебе поклон Суворин-фис, который гостил у нас?
Премию обещают мне выслать не ранее 5-6 недель. Was werde ich essen?*
He приходится ли мне хотя два гроша за "Сумерки"? Если приходится, то возьми, пожалуйста, и вышли. Ах, если бы сто рублей! Мне за квартиру платить нечем. NB: У Суворина не проси.
Мне "Сев«ерный» вестник" должен около 300 и не шлет. Это секрет.
Пришли мне свой домашний адрес.
Суворин-фис очень теплый парень. С ним можешь быть вполне откровенен, он не продаст.
