О моих записках Вы молчите. Совершенно понимаю, что Вы их находите никуда не годными… Но… мне нужна Ваша критика, а не похвала… Ради бога, напишите самым жестоким образом Ваше мнение. Хочу сделать еще одну последнюю попытку в поисках формы 3. Очень жаль, если мой материал погибнет вместе со мной. Итак, не церемоньтесь и ругайте. Мне это и нужно… Будьте здоровы, целую Ваши ручки. Нестору Александровичу низкий поклон.
Преданный и любящий
К. Алексеев
<p>218. С. А. Попову</p>Ессентуки,<p>д. Войновой,</p>4/VII-905
4 июля 1905
<p>Глубокоуважаемый Сергей Александрович.</p>На Поварской стена еще стоит. Очевидно, городское управление или полиция задерживает формальностями1.<p>Это страшно!…</p>Вот мои соображения: при хорошей погоде в Пушкине можно будет репетировать до 10-15 августа. И в это время придется позябнуть, так как августовские вечера бывают очень прохладные. Между 15-25 августа будут устраиваться и приспособляться к театру на Поварской. Около 25-го начнутся репетиции, а с 1 сентября непременно должны итти генеральные. Для пяти-шести заготовленных пьес их придется делать от 20-25, т. е. почти ежедневно.<p>Только при таких условиях можно будет начать сезон, как предположено – 1 октября. Если не удастся этого добиться – беда и мы провалились, так как дальше нет возможности наверстать потерянное время. Внушите это Краузе…<sup>2</sup>.</p>Самый поздний срок для окончания работ в театре – это 1 августа. Для работ по проводке электричества и других сценических работ останется 2 недели (т. е. по 15 авг.). Это очень мало. Не подумайте, что я хочу учить Вас. Убежден, что в этой области Вы не нуждаетесь в моих советах. Пишу это письмо только для того, чтобы поделиться с Вами моими предположениями на распределение предстоящих работ. Эти сведения Вам необходимо знать заблаговременно, и я тороплюсь сообщить их Вам.<p>Как говорить с Краузе и подстегнуть его, Вы знаете лучше, и потому я сплю спокойно за Вашей могучей спиной.</p>Как живете и удалось ли Вам похудеть? Мне это удалось в совершенстве, так как я схватил здесь лихорадку и пока худею, но не поправляюсь. Недавно пришлось участвовать в концерте-спектакле в память Чехова вместе с Николаем Александровичем3. Он играл премило Луку в "Медведе". Он тоже схватил лихорадку и похворал. Вид у него немного свежее, хотя худ – очень. Астмы не было.<p>Жму Вашу руку и прошу поцеловать за меня ручку Вашей жене. Жена кланяется Вам.</p>
Уважающий Вас
К. Алексеев
219 *. О. Л. Книппер-Чеховой<p>Июль 1905</p>
Ессентуки
<p>Дорогая Ольга Леонардовна!</p>Бесконечно благодарен за оба интересных письма и за чудные пост-карты. Получив первое письмо, я поторопился составить ряд фигур для толпы, которые и посылаю при этом письме.<p>Так мы представляем себе здесь, на Кавказе, норвежскую толпу!…</p>Проверьте с натурой. Изменяйте и дополняйте всем, что Вам представляется характерным в жизни. Зарисовывайте, как умеете, и побольше. Абонируйтесь за счет театра на иллюстрированные журналы. Словом, привозите больше, снимайте1.<p>Будем in corpore {в полном составе; здесь – все <emphasis>(лат.).</emphasis>} целовать Ваши ручки, а режиссеры – и ножки, если позволите.</p>Но вот что самое необходимое.<p>1) Как одеть телеграфиста Енс Спира?</p>2) Как одеть инженера Бреде<p>(хотелось бы ему характерность, в мундире ли, или просто в шляпе)?</p>3) Как одеть детей: Густава и Элиаса?<p>4) Нет ли интересного покроя и для Карено?</p>5) Как ходят помещики вроде Отермана? 2<p>На все эти вопросы ответьте очень подробно. Ради бога, зарисуйте, как умеете, не только покрой, но и цвета. Запишите, что это за материи (сукно, кожа, войлок и проч.). Словом, все очень подробно. Что касается народа, то тут Вы во сто раз более знаете, чем я.</p>
