<p>Справедливо Правление требует, чтоб я скорее отпускал оркестр.</p>Сац1 изменил музыку, и у меня работает фантазия, чтобы охватить и связать движения с музыкой.<p>Вода, после полутора лет – не действует. Мне шепчут, что надо бросить то, о чем мечтал полгода <sup>2</sup>.</p>Кто сидел за режиссерским столом, тот должен простить, если в эти минуты человек, отдающий и не жалеющий самого себя, неприлично ведет себя. Я один думаю и отдаю волю всем актерам, я живу за всех за своим столом.<p>Простите,- может быть, я виноват, но заслуживаю снисхождения.</p>Ваш
К. Алексеев
301*. С. И. Мамонтову
Конец сентября 1908
Москва
<p>Дорогой Савва Иванович!</p>Очень бы хотел видеть Вас завтра в театре, как моего учителя эстетики1.<p>Все лучшие места забрала депутация.</p>Остается единственный билет, не сердитесь, что он не в ближних рядах.
Сердечно любящий Вас
К. Алексеев
<p>302. Л. Я. Гуревич</p>
5 ноября 1908
Москва
Глубокоуважаемая и дорогая Любовь Яковлевна!<p>Поругался с Шиком<sup>1</sup> (такая фамилия, что невольно выходит каламбур).</p>Шик уверил меня, что он послал Вам длиннейшее письме… Попробуем – подействует [ли] на него головомойка. Если нет, напишите. У меня еще два кандидата: 1) Сулержицкий – талант, но за аккуратность не поручусь, 2) Татаринова – аккуратна, но не талантлива и требует моего и Вашего контроля. Может сообщить то, что не подлежит печатанию. Пристрастна. Любит меня, не любит Немировича. Подумаю еще.<p>Спасибо за статьи. Читал все и нахожу, что они прекрасна написаны и очень помогают нашему театру.</p>Целую ручки и благодарю.<p>Конечно, мы вернулись к реализму, обогащенному опытом, работой, утонченному, более глубокому и психоло[гическому]. Немного окрепнем в нем и снова в путь на поиски. Для этого и выписали Крэга <sup>2</sup>.</p>Опять поблуждаем, и опять обогатим реализм. Не сомневаюсь, что всякое отвлеченье, стилизация, импрессионизм на сцене достижимы утонченным и углубленным реализмом. Все другие пути ложны и мертвы. Это доказал Мейерхольд.<p>Целую ручку и низко кланяюсь.</p>
Преданный и уважающий
К. Алексеев
5-11 (?) 908<p>303*. А. А. Блоку</p>Телеграмма
14 ноября 1908
Москва
<p>В этом сезоне пьесу поставить не успеем. Подробности письмом через неделю. Приходится советовать печатать пьесу<sup>1</sup>. Жму руку.</p>
Станиславский
304*. И. А. Бунину
20 ноября 1908
<p>Глубокоуважаемый</p>Иван Алексеевич!<p>Очень тронуты и польщены Вашим предложением<sup>1</sup>. При первом случае – обратимся к Вам.</p>Пока репертуар будущего сезона не выяснен.<p>Правда, что Крэг приглашен и будет работать в театре. Для него как англичанина приятнее всего было бы поставить Шекспира. Мы думаем об этом, но, повторяю, пока еще ничего не решили. Искренно благодарю Вас за Ваше доброе письмо.</p>
Сердечно преданный и уважающий Вас
К. Алексеев
20/XI 908 Москва<p>305. A. A. Блоку</p>
3 декабря 1908
Дорогой и глубокоуважаемый<p>Александр Александрович!</p>Простите за задержку ответом. Трудный сезон потребовал больших усилий.<p>Я в плену у театра и не принадлежу себе.</p>Простите.<p>"Синяя птица" задержала постановку "Ревизора". "Ревизор" задержит постановку "У царских врат".</p>Теперь ясно, что в этом году нам придется ограничиться только тремя начатыми пьесами, тем более что сезон очень короткий.<p>Репертуар будущего сезона еще не обсуждался, и потому о нем говорить преждевременно.</p>Я прочел Вашу пьесу раза четыре.
