<p>По-прежнему люблю первые картины<sup>1</sup>. Полюбил и новые за их поэзию и темперамент, но и не полюбил действующих лиц и самой пьесы. Я понял, что мое увлечение относится к таланту автора, а не к его произведению. Я не критик, я не литератор и потому отказываюсь критиковать.</p>Я не пришел ни к какому выводу и потому могу только писать то, что чувствовал и думал о Вас и Вашей пьесе.<p>Пишу на всякий случай, так как меня ободряет Ваше умение выслушивать чужие мнения.</p>Если Вы разорвете письмо, не дочитав его,- я тоже пойму, так как ничего веского и важного я не берусь сказать.<p>Словом, делайте как хотите, только <emphasis>не сердитесь </emphasis>на Вашего искреннего поклонника.</p>Я всегда с увлечением читаю отдельные акты Вашей пьесы, волнуюсь и ловлю себя на том, что меня интересуют не действующие лица и их чувства, а автор пьесы. Читаю всю пьесу и опять волнуюсь и опять думаю о том, что Вы скоро напишете что-то очень большое. Очень может быть, что я не понимаю чего-то, что связывает все акты в одно гармоническое целое, а может быть, что и в пьесе нет цельности.<p>Почти каждый раз меня беспокоит то, что действие происходит в России! Зачем? <sup>2</sup></p>В другие дни мне кажется, что эта пьеса – важная переходная ступень в Вашем творчестве, что Вы сами недовольны ею и мечетесь в мучительных поисках.<p>Иногда – и часто – я обвиняю себя самого. Мне кажется, что я неисправимый реалист, что я кокетничаю своими исканиями в искусстве; в сущности же, дальше Чехова мне нет пути. Тогда я беру свои летние работы и перечитываю их. Иногда это меня ободряет. Мне начинает казаться, что я прав. Да!… Импрессионизм и всякий другой "изм" в искусстве – утонченный, облагороженный и очищенный реализм.</p>Чтоб проверить себя, делаю пробы на репетициях "Ревизора"3, и мне представляется, что, идя от реализма, я дохожу до широкого и глубокого обобщения.<p>В данную секунду мне кажется, что причина непонимания Вашей пьесы – лежит во мне самом.</p>Дело в том, что за это лето со мной что-то приключилось.<p>Я много работал над практическими и теоретическими исследованиями психологии творчества артиста и пришел к выводам, которые блестяще подтвердились на практике. Только этим новым путем найдется то, что мы все ищем в искусстве. Только этим путем можно заставить себя и других просто и естественно переживать большие и отвлеченные мысли и чувства. Когда я подошел к Вашей пьесе с такими мыслями, то оказалось, что места, увлекающие меня, математически точны и в смысле физиологии и психологии человека, а там, где интерес падает, мне почудились ошибки, противоречащие природе человека.</p>Что это: догадка, мое увлечение новой теорией – не знаю и ни за что не отвечаю, а пишу на всякий случай. Если глупо или наивно,- забудьте, если интересно,- при свидании охотно поделюсь с Вами результатами своих исканий. В письме всего не передашь.<p>Не сердитесь за откровенное письмо.</p>Быть может, оно неуместно, но – искренно.<p>Жму Вашу руку и прошу передать поклон Вашей супруге от сердечно преданного Вам</p>
К. Алексеева (Станиславского)
3/ХII – 908. Москва<p>Простите за спешное письмо. Пишу его за гримировальным столом, в антракте между двумя актами.</p>
