<p>Вчера у Киры весь день нормальная температура и даже ниже нормы. Сегодня – тоже. Сегодня Кира в первый раз вышла к Стаховичам к завтраку, но так как свежисто (только каминное отопление, по крайней мере в большой, главной комнате – гостиной, где всегда сидят), то Кира сидела там и в столовой в пальто (летнем).</p>Сегодня тепло, но пасмурно, так что и сегодня не решились вывозить Киру в открытом экипаже. Она поехала с Машенькой и старухой Ливен в автомобиле Волконских. Они долго ездили по городу, и Машенька объясняла те древности, которые попадались по пути.<p>А я поехал в карете со Стаховичем в банк, так как мне подали счет за 9 дней (350 лир). Получил деньги, и – проезжая мимо Капитолия – мы вышли, осмотрели, потом увлеклись и взяли гида, спустились к Форуму и осмотрели его. Видели место, где Брут (т. е. – я<sup>1</sup>) говорил речь, где сжигали Цезаря и пр. Вышли к Колизею, куда отправили карету, и приехали домой. Я пошел в Пинчио – погулял немного, так как продолжаю скоро уставать от ходьбы.</p>Посидел на скамеечке, послушал музыку ("Травиата" и "Аида") и до захода солнца вернулся в гостиницу. Кира – здесь, ставит градусник, а я в 4 шагах пишу тебе письмо.<p>Вечером буду читать свои записки Волконскому.</p>Он милый и трогательный. Третьего дня он читал "Ипполита" (пьеса) 2 – и читал плохо, совсем не так, как сам учит в своей лекции. Я это высказал, и он пришел в отчаяние и стал умолять меня, чтоб я почитал записки.<p>Из Неаполя приехал Чайковский<sup>3</sup>, видел Горького и говорит, что он до такой степени волнуется о том, приеду ли я на Капри или нет, что он растрогал этим Чайковского (брат композитора – драматический писатель), и он решился придти ко мне, чтобы рассказать, чему был свидетелем.</p>Вот и все. Обнимаю тебя нежно. Спасибо за телеграмму. Бедняжка, ты работаешь, а я толстею. Верю, что Варя у тебя будет хороша.<p>Как Любовь Васильевна, говорят, что у нее – корь. Правда ли?</p>Игоречка благословляю, бабушку – тоже.
Нежно любящий и скучающий
Костя
<p>376. Из письма к М. П. Лилиной</p>Рим. Понедельник, январь 911<p>31 января 1911</p><empty-line></empty-line><p>Дорогая Маруся,</p>Кира здорова, выезжает и выходит. Теперь больны Дженечка, Миша (лежит в кровати) и Алекс. Петров. Ливен. Стахович сам выздоровел. Вчера был путаный день – не писал.<p>…Продолжу прерванные описания. Третьего дня читал записки Волконскому. В самом начале и Волконский и Стахович скисли – говорят, скучно; потом, со второй главы, захватило, и до конца Волконский был внимателен и говорил, что интересно, а Стахович, как зашла речь об аффективных чувствах, пошел в другую комнату и начал постепенно раздеваться. Снимет галстук – вернется, послушает – опять уйдет, снимет куртку и т. д. Словом, на умные слова и психологию не поддается. Успех средний.</p>
