Благословляю тебя, люблю, заранее благодарю, и, если ты осиротел благодаря войне в своей семье,- дай возможную частичку ума и опыта моим детям до нашего возвращения, которое мы будем ускорять и форсировать по мере наших физических и материальных сил. Обнимаю тебя, Панечку, бедных и милых детей и молю бога о том, чтобы мировой ужас и безумие стали в конце концов невозможными для всех и прекратились, хоть на время, чтобы вернуться домой. Здесь не проживешь, такая тяжелая атмосфера среди полувражеского лагеря.<p>Если увидишь детей, скажи, что они, больше чем когда-нибудь, являются целью всей нашей жизни. Мы рвемся к ним, но чтоб они были спокойны,- от экстаза и безумия мы себя охраняем и зря не бросимся, зря рисковать жизнью не будем, тем более что не мы теперь владеем своей судьбой, а она нами. Всем родным, театральным друзьям и знакомым шлем самые теплые, любовные чувства и от всей души любим и жалеем. Страдаем за всех.</p>
Горячо любящий тебя
Костя
Сейчас опять совещались. 1) Без денег отсюда не выбраться. 2) Пока по аккредитиву ничего не дают. 3) Меняют только франки французские на швейцарские, и то не больше 100-200 франков на человека. 4) Кое-кто здесь получал деньги.<p>Если возможно, прислать из моих денег тысяч 5-10 франков (хорошо бы швейцарских).</p>Адрес: Suisse, Berne, Poste restante.<p>Если на P. R. нельзя, то по следующему адресу: Suisse, Berne, Zieglerstra??? опять буква e, Pension Montano.</p>Как тут понять?! Вчера еще в посольстве уверяли, что итальянские корабли ходят с математической точностью, а сегодня секретари посольств предупреждали, что Адриатика в опасности, а Родичев прислал отчаянную телеграмму о том, что в Италии до 4000 человек ждут пароходов, которые не отходят. И не к кому обратиться. Попасть же второй раз в плен – неохота. Ведь если Италия мобилизирует и нарушит нейтралитет, и, как говорят, снова вступит в тройственный союз, мы будем ее врагами. Если же, напротив, Италия останется врагом Австрии – нельзя ехать на итальянском пароходе, так как в него будут стрелять!! Как же быть?<p>468*. Вл. И. Немировичу-Данченко</p>Телеграмма
16 августа 1914
Беатенберг
<p>После Вашей телеграммы в Мариенбад<sup>1 </sup>бесконечные препятствия мешают возвращению в Россию. Если бог поможет, вернемся в конце нашего сентября. Телеграфируйте Ваши планы. Сегодня открытие сезона<sup>2</sup>. Мыслями, душой со всеми вами.</p>
Станиславский
469. Л. Я. Гуревич<p>16 сентября 1914</p>
Москва
<p>Дорогая Любовь Яковлевна!</p>Пишу два слова из Москвы. Приехали. Живы, относительно здоровы, если не считать истрепавшихся нервов.<p>От Вас не получали никаких известий и потому через каждый час вздыхали и говорили: "бедная, бедная Любовь Яковлевна!"</p>Слава богу, все обошлось.<p>Душевно болеем за Вас, узнав о судьбе Вашего бедного брата. Это временно, по случаю войны.</p>После Вашего отъезда было самое нудное и невыносимое время. Хождение по банкам, консульствам, телеграфам. Собирание по крупинкам денег, хлопоты по получению билетов. Обсуждение и выбор маршрута. "Дарданеллы закрыты!", "Дарданеллы открыты!" Туман на горах, тоска на сердце. Я ослаб и захворал, пролежал с неделю. Прыскали мышьяк, накачивали бромом. Немецкие газеты врали, пугали и доводили до отчаяния. С переездом в Женеву стало сразу легче. В Лионе было жутко и очень чувствовалась близость войны. В Марселе – беспечный Париж, жара, солнце. До Мальты сильно покачало. Потом ехали хорошо. В Турции было очень страшно. Особенно эпизод со встречей "Гебена"1. На Черном море ждали бури, так как было равноденствие, но проехали без всякой качки.<p>Напишите о себе. Кланяемся, помним, любим.</p>
Ваш К. Алексеев
Вторник<p>470. Л. Я. Гуревич</p>2/Х 914
2 октября 1914
Москва
<p>Дорогая Любовь Яковлевна!</p>Спасибо за письмо. Репертуар наш изменился, насколько возможно.
