<p><sup>2</sup><emphasis>Миттервурцер </emphasis>Фридрих (1844-1897) – немецкий актер, в 1888 г. гастролировал в Москве, в 1890 и 1892 гг.- в Петербурге.</p><empty-line></empty-line><p>239*</p>Письма к Н. А. Котляревскому печатаются по подлинникам, хранящимся в рукописном отделе ИРЛИ (Пушкинский дом) Академии наук СССР, архив Н. А. Котляревского, ф. 135, No 137.<p><emphasis>Котляревский </emphasis>Нестор Александрович (1863-1925) – литературовед, академик.</p>1 Летом 1906 г. на курорте Ганге (Финляндия) Станиславский читал В. В. Котляревской рукопись своей "Настольной книги драматического артиста".<p>240</p>1 "Стены".<p><sup>2</sup> Натуралистически подробно Найденов воспроизводил быт и обстановку "гостеприимного ночлежного дома Ольги Ивановны": на первом плане – двуспальная "красивая" кровать, покрытая шелковым одеялом, зеркала в простенке между окон, запыленные искусственные бумажные цветы, дешевые олеографии…</p>К хозяйке притона (которую Станиславский в письме называет "сводней"), "тщедушной, со сморщенным личиком, набеленным и нарумяненным", приходил, "стыдясь и робея", герой пьесы Артамон Суслов – молодой человек лет 27-28. По ремарке, он "задумчив, сумрачен. В нем где-то глубоко сидит детская, наивная, доверчивая душа".<p><sup>3</sup> Станиславский сравнивает здесь Артамона Суслова (в пьесе "Стены") с персонажами других пьес Найденова. Максим Коптев – действующее лицо пьесы "Блудный сын" (первоначальное название "Кто он?").</p>4 В ответном письме Найденов благодарил Станиславского за то, что он "пощипал" первый акт, и объяснял: "Первый акт мне нужен был, чтоб показать хаотическое состояние души Артамона, в которую уже запала искорка веры… на горизонте светит уже маяк…". По замыслу автора в последней сцене происходило "просветление, раскаяние" Артамона, начинался его "нравственный рост" (письмо С. А. Найденова к К. С. Станиславскому, Музей МХАТ, архив КС).<p>241</p>Письма к Л. М. Леонидову печатаются по подлинникам, хранящимся в Музее МХАТ (архив КС).<p><sup>1</sup> "Многоуважаемый Константин Сергеевич! – писал Л. М. Леонидов.- Ввиду того, что после вчерашнего инцидента мне неудобно с Вами объясняться лично, обращаюсь к Вам письменно. Дело заключалось в следующем: я пришел в театр по двум повесткам, к 12.30 на "Драму жизни" и к 1 ч. на "Бранда". Я получил уведомление от режиссеров "Бранда", что вечером 7-ю картину репетирую я, я с народом, поэтому мне нужно знать картину наизусть. Я и отправился к себе в уборную, где и занимался ролью. Единственная моя вина в том, что я не предупредил помощника режиссера, где я нахожусь.</p>Мой возбужденный тон относился отнюдь не к Вам, а к Вишневскому…".<p><sup>2</sup> Здесь описка, следует читать: <emphasis>Гамсуном, </emphasis>так как Леонидову была поручена роль 2-го рабочего в "Драме жизни" Гамсуна. Одновременно он репетировал роль Бранда, которую должен был играть в очередь с Качаловым.</p>3 К этим упрекам Станиславский прибегал как к средству педагогического воздействия. Леонидов благоговейно относился к Станиславскому, считая его своим учителем и другом, а Станиславский позднее сравнивал Леонидова с Сальвини.<p>242*</p>1 Станиславский давал уроки в частной театральной школе артиста МХТ А. И. Адашева (Платонова). Одновременно он вел занятия в школе МХТ (трехгодичные драматические курсы). Заведовал курсами Немирович-Данченко.<p><sup>2</sup> А. И. Косоротов предлагал Художественному театру свою пьесу "Коринфское чудо"; Шолом Аш прислал Станиславскому драму "Бог мести". Трагедия Д. И. Пинского называлась "Семейство Цви".</p><empty-line></empty-line><p>243</p> 
