12 января 1895 г. Москва.
12 янв. 95. Б. московская гостиница.
Многоуважаемый
Иван Максимович!
Будьте добры, дайте мне каталог пьес, который мне очень нужен.
Поздравляю Вас с Татьяной.
Искренно Вас уважающий
А. Чехов.
14 января 1895 г. Москва.
Многоуважаемый Иван Иванович, я сделал кое-какие поправки и заметки, но небрежно. Если желаете, то рассказ я прочту еще раз в корректуре. Изменения, сделанные Вами (наприм, рассказ от третьего лица, а не от первого), весьма уместны. Слово "девица" надо везде заменить "женщиной". Примечания о мамаше и тапере, мне кажется, не нужны; они отвлекают внимание читателя.
Желаю всего хорошего.
Ваш А. Чехов.
14 янв.
16 января 1895 г. Москва.
16 янв.
Я приеду с курьерским в четверг. Если же приеду раньше, то найму ямщика.
А. Чехов. На обороте:
Ст. Лопасня, Моск.-Курск Ее высокоблагородию Евгении Яковлевне Чеховой.
18 января 1895 г. Москва.
18 янв.
Многоуважаемая
Александра Алексеевна!
И вчера, и сегодня я собирался побывать у Вас, но не успел. Уезжаю домой, 27 января опять буду в Москве и тогда непременно побываю у Вас и лично поблагодарю за письмо. Я очень тронут Вашим вниманием.
Желаю Вам всего хорошего.
Искренно Вас уважающий
А. Чехов.
Хотел написать Вам подлиннее, да пороху не хватило. В Москве я заболтался и потерял способность писать. На конверте:
Здесь.
Ее высокоблагородию
Александре Алексеевне Андреевой.
Тверская, Брюс пер., д. Андреева.
18 января 1895 г. Москва.
18 янв. 95.
Милый Виктор Викторович, извините, я сделал кляксу.
Ваше последнее письмо не застало меня в Москве и было препровождено этапным порядком по месту моего жительства в г. Серпухов, оттуда, неделю спустя, сотский (цОцкай) принес его в волостное правление, последнее прислало мне его, когда уже меня не было дома; в конце концов его привезла мне сестра в Москву.
Вы поздравляете меня с Новым годом. Прекрасно. Я делаю то же самое. Тысяча самых сердечных пожеланий Вам, Анне Аркадьевне и Вашим августейшим наследникам. Желаю счастья, а главное здоровья, на которое Вы, помнится, не переставали жаловаться.
Я не пишу пьесы, да и не хочется писать. Постарел, и нет уже пыла. Хочется роман писать длинный, в сто верст. Когда пьеса будет готова, напишите мне, не нужна ли Вам протекция у Корша.
Я живу в деревне, изредка наведываюсь в Москву, где ем устриц. Старею. Денег нет. Орденов нет. Чинов нет. Долги есть.
Почитываю Вас и вспоминаю былое, и когда на пути своем встречаю какого-нибудь юного юмориста, то читаю ему "Бородино" и говорю "Богатыри не вы!" Мы с Вами когда-то были очень либеральны, но меня почему-то считали консерватором. Недавно я взглянул в старые "Осколки", уже наполовину забытые, и удивился задору, какой сидел тогда в Вас и во мне и какого нет теперь ни у одного из новейших гениев.
Отчего бы нам не переписываться, хотя бы раз в месяц? Душа моя по-прежнему лежит к Вам, а с тех пор как Вы так мудро и великодушно решили Ваш семейный вопрос, к моему уважению к Вам стала примешиваться еще маленькая зависть, но, конечно, не гнусная зависть актерская, а зависть лирика.
Пишите мне в ст. Лопасню. Низко кланяюсь Анне Аркадьевне и благодарю ее за поклон.
Будьте здоровы.
Весь Ваш
А. Чехов.
19 января 1895 г. Москва.
Ст. Лопасня, Моск.-Курск. д., 95 19/I.
Многоуважаемый
Иван Максимович!
Будьте добры сделать распоряжение насчет гонорара; удобнее всего послать его в редакцию "Русской мысли" для передачи мне.
Благодарю за каталоги.
Искренно Вас уважающий
А. Чехов.
19 января 1895 г. Москва.
19 янв.
Я написал Васильевой. Мелкие рассказы, потому что они мелкие, переводятся, забываются и опять переводятся, и потому меня переводят во Франции гораздо чаще, чем Толстого.
Не дождавшись Вас, уезжаю в деревню. 27-го я опять буду в Москве; если бы Вы приехали, то, пожалуй, я поехал бы с Вами в Петербург. Но Вы не приедете.
Когда уляжется всеобщее ликованье по случаю великих радостных событий, напишите мне. Интересно бы понаблюдать, каково будет похмелье, то состояние перегара, когда человек чувствует себя разбитым и виноватым и смутно сознает, что накануне он вел себя оскорбительно. Напишите мне подробно и поязвительней, и это для Вас тем легче, что Вы теперь volens-nolens* наблюдаете каждый день и, вероятно, уже чувствуете раздражение.
Приближается весна, дни становятся длиннее. Хочется писать и кажется, что в этом году я буду писать так же много, как Потапенко. И деньги нужны адски. Мне нужно 20 тысяч годового дохода, так как я уже не могу спать с женщиной, если она не в шелковой сорочке. К тому же, когда у меня есть деньги, я чувствую себя как на облаках, немножко пьяно, и не могу не тратить их на всякий вздор. Третьего дня я был именинник; ожидал подарков и не получил ни шиша.
