Здесь уже весна, но она не чувствуется, так как Ялта надоела. В мае сюда приедет Художественный театр из Москвы. Вот приезжайте посмотреть, как у них идут "Одинокие" Гауптмана. Вы напишете 2-3 фельетона в "Пр кр " - и поездка Ваша окупится. Будет театр и в Харькове. Если поедете в Харьков, то надо заранее похлопотать насчет билетов. Пойдут и обе мои пьесы.
Будьте здоровы, кланяюсь Вам и Вашей жене и детям и радуюсь, что все обошлось благополучно. Жму руку.
Ваш А. Чехов. * Автограф поврежден.
17 февраля 1900 г. Ялта.
17 февр.
Vive la Penza! Vive monsieur le membre de l'hфtel de Zemstvo! Vive la punition corporelle pour les moujiks!*
Здравствуй, милый поэт, ревнитель просвещения, литературный летописец и будущий, как надо надеяться, историк пензенской цивилизации! Низко тебе кланяюсь и благодарю за письмо и книжицу! Письмо твое полно льстиво-величавых выражений; вероятно, недавно ты был в Москве на юбилее "Русской мысли", останавливался у Д. И. Тихомирова, слушал его слова и пил его вино мускат (Muskat vomitif)** - и все это должно было повлиять на твой слог! Благодарю тебя и за поздравление с избранием в академики и позволяю себе выразить тебе сердечное соболезнование по поводу того, что ты не был избран. Против твоего избрания сильно восставал Антоний, митрополит санкт-петербургский. "Пензенских, говорил он, нам не надо!"
Я все в той же Ялте. Приятели сюда ко мне не ездят, снегу нет, саней нет, нет и жизни. Cogito ergo sum*** - и кроме этого "cogito" нет других признаков жизни.
За отсутствием практики многие органы моего тела оказались ненужными, так что за ненадобностью я продал их тут одному турку. Читай сии строки и казнись. Пусть совесть терзает тебя за то, что ты так редко мне пишешь!
Новостей никаких. Здоровье сносно. Если бы ты прислал, мне еще письмо и своих стихов, то это было бы весьма мне по вкусу. Читал ты повесть мою в "Жизни"? Был ли в Москве на моих пьесах, на "Дяде Ване"? Где Мамин?
Вообще напиши поподробнее, дабы я имел основание считать тебя добрым человеком.
Будь здоров и крепок. Трудись! Старайся! Часто вспоминаю, как мы сидели у Филиппова и пили чай; за соседним столом сидели две девицы, из которых одна тебе очень нравилась.
Твой Antonius. * Да здравствует Пенза! Да здравствует член земской управы! Да здравствуют телесные наказания для мужиков! (франц.) ** мускат рвотный (франц.) *** я мыслю, следовательно я существую (лат.)
18 февраля 1900 г. Ялта.
18 февр.
Милая Маша, вот письмо, которое я получил от Александра:
Окажи, о академик без жалованья, братскую услугу. Отверзи ми двери сотрудничества в московском "Курьере". Перешли к Коновицерам, буде это удобно твоему дундучеству, прилагаемый рассказ. Я послал бы и сам, но они мине, как Седого, ни жнають и могуть пожнакомить моево рукопись з/подстольнаго корзина. А ежели Вы пошлете и шкажете, кто такова - Седой, тогда: я въеду в "Курьер" ни через кухню, а чирез параднава дверь, как будто из банкирского контора.
Если почему-либо найдешь вмешательство дундучное неудобным, обрати рукопись вспять. Марки прилагаются.
Ты обещал мне 12 коп. за строку в "Курьере", и письмо твое цело. Документик есть.
Пожалуйста, возьми его рассказ и передай Фейгину или Коновицеру. Скажи им, что Александр за беллетристику получает 10-15 к. за строчку.
Будь здорова. У нас все благополучно. Мать кланяется. Твой Antoine.
19 февраля 1900 г. Ялта.
Конфекты бумажник получил спасибо милая Актриса дай бог вам здоровья радостей вы добрая и умная славненькая весна кричат птицы моем саду расцвела камелия.
Академик. На бланке:
Москва.
Мерзляковском д. Мещериновой.
Ольге Леонардовне Книппер.
20 февраля 1900 г. Ялта.
20 февр.
Дорогой Михаил Осипович, в своем последнем письме я писал Вам о "Неделе" и рукописи Воскресенского ("Глупости Ивана Ивановича"). "Неделю" я уже получаю, большое Вам спасибо, а насчет рукописи все еще ничего нe знаю. Между тем автор томится.
"Неделю" читаю. Ваша статья о Неплюеве великолепна. Что касается Вл Соловьева, то мне не хочется согласиться с Вами. Правда, Лев Толстой большой человек, но что же делать, если Вл Соловьев верует в телесное воскресение, в европ культуру? Тон "Трех пальм" может не нравиться, но ведь "это дело вкуса" - могут сказать.
На днях соберусь написать Лидии Ивановне, а пока передайте ей мой привет. Она спрашивала в письме, как здоровье сестры и понравилась ли ей, т. е. сестре, моя повесть. Вот ответ: 1) сестра живет в Москве, куда уехала еще осенью, 2) из писем ее не видно, читала она мою повесть или нет; вероятно, не читала. В Москве она очень занята.
Что Вы думаете о Горьком? Это очень талантливый человек. Сужу так не по "Фоме Гордееве", а по небольшим повестям, например, "В степи", "Мой спутник".
Произошло чудо: у меня в саду в грунту расцвела камелия - явление в Ялте, кажется, небывалое. Она перезимовала, пережила 8-гр морозы. Мне кажется, что я, если бы не литература, мог бы быть садовником.
