В Ялте начинается осень. Утром был дождь, а сейчас, вечером, дует жесточайший ветер, от которого не спрячешься. Пожалуйста, купи мне (у Мюра, что ли) башлык помягче и подороже и пришли. Возьми также мою теплую плюшевую жилетку и отдай портному, чтобы он обшил тесьмой и вообще починил, потом пришли мне в посылке. Здесь, при плохих печах, без жилетки нельзя; дрожишь, как сукин сын.
Получил от арх Сергия (Степана Алексеевича) длинное письмо. Из "Новостей дня" узнал, что с Ив. Г. Витте на съезде врачей был удар. Эта новость подействовала на меня угнетающим образом.
Здесь Елпатьевский - врач и беллетрист. Знакомых у меня много. Приют мой - это женская гимназия, где я обедаю часто у начальницы с классными дамами и учительницами; обедаю и гуляю. Есть художница, которую зовут Манефой. Учительница танцев и гимнастики так молода, что втайне играет в куклы.
При письме всякий раз присылайте почтовых марок в 7 и 5 коп. Ты спрашиваешь, сколько всего я получил писем из дому. Не помню, не считал. По-видимому, почта приходит исправно.
В Ялте природа лучше, чем в Ницце, но жизнь скучнее и дороже. Ты ничего не пишешь насчет Брома, в каком положении его глаз.
Больше писать не о чем. Я здоров, все обстоит благополучно. Поклон мамаше, папаше, Марьюшке, Маше и Марии Федоровне. Арх Сергий пишет, что в октябре заедет в Мелихово. Ветер неистовый. Будь здорова.
Твой Antoine.
5 октября 1898 г. Ялта.
Во вчерашнем письме я просил купить и выслать мне башлык. Не покупай и не высылай, ибо башлыки здесь продаются.
Погода опять теплая, летняя.
Будь здорова.
Твой Antonio.
5 окт. На обороте:
Лопасня, Моск. губ.
Ее высокоблагородию
Марии Павловне Чеховой.
6 октября 1898 г. Ялта.
От страдалицы талежской учительницы получил жалостное письмо: непосильный труд, интриги священника, нет аспидных досок, нет дров и проч. и проч. Такое впечатление, точно сова писала.
Пожалуйста, напиши ей, что дрова она может купить где угодно; дрова доставят крестьяне, так как они обязаны это сделать, иначе она должна написать в Лопасню земск начальнику Анатолию Конст. Тарновскому. Напиши, что деньги на дрова она получит у тебя, как я уже говорил и писал ей. Насчет аспидных досок я писал ей, что получить их можно через Ив Павл, стоит только черкнуть ему 2-3 слова. Не могу же я писать ей 20 раз об одном и том же. Еще раз повтори ей, что деньги на расходы она может брать у тебя. Становится скучно с ней.
В Ялте жарко, как летом. Вчера и третьего дня я послал тебе по письму. Башлыка не покупай, я уже заказал. Приехали дочери Коломнина, принесли мне роз. С ними молодой человек 21 года, жених, Настя разошлась со своим женихом. Каждый год все новые женихи и новые собаки.
Будь здорова.
Твои Antonio.
6 окт. На обороте:
Лопасня, Моск. губ.
Ее высокоблагородию
Марии Павловне Чеховой.
7 октября 1898 г. Ялта.
Петербург. "Новое время".
Погода продолжает быть чудесной, теплой. 19 тени. Сезон удачный.
Чехов.
7 октября 1898 г. Ялта.
Милая мама, пришлите бумажную мерку с Вашей ноги. Нужна только длина подошвы.
В Ялте очень хорошая, жаркая погода. Я здоров, все обстоит благополучно. Мерку пришлите в письме или отдайте Маше, она пришлет с вещами в посылке.
Нижайший поклон и привет папаше, Марьюшке и всем.
Будьте здоровы.
Ваш А. Чехов.
7 октября. На обороте:
Лопасня, Моск. губ.
Ее высокоблагородию
Евгении Яковлевне Чеховой.
8 октября 1898 г. Ялта.
8 окт.
Вы пишете, что не надо баловать публику; пусть, но не надо также, чтобы я продавался дороже, чем Потапенко и Короленко. Здесь в Ялте расходится много моих книг, и в книжных магазинах говорили мне, что публика часто выражает свое неблаговоление. Боюсь, как бы дамы на улице не побили меня зонтиками.
Погода здесь теплая, совершенно летняя; сегодня дует ветер, но вчера и третьего дня было так хорошо, что я не удержался и послал телеграмму в "Новое время". Ходил без пальто, и все-таки жарко. Крымское побережье красиво, уютно и нравится мне больше, чем Ривьера; только вот беда - культуры нет. В Ялте в культурном отношении пошли даже дальше, чем в Ницце, тут есть прекрасная канализация, но окрестности - это сплошная Азия.
Я прочел в "Нов времени" заметку насчет театра Немировича и Станиславского и насчет "Федора Иоанновича" и не понял ее психологии. Вам там так нравилось и Вас так сердечно принимали, что поводом к подобной заметке могло послужить какое-нибудь крупное недоразумение, о котором я ничего не знаю. Что произошло?
Перед отъездом, кстати сказать, я был на репетиции "Фед Иоан ". Меня приятно тронула интеллигентность тона, и со сцены повеяло настоящим искусством, хотя играли и не великие таланты. Ирина, по-моему, великолепна. Голос, благородство, задушевность - так хорошо, что даже в горле чешется. Федор показался мне плоховатым; Годунов и Шуйский хороши, а старик (секиры) чудесен. Но лучше всех Ирина. Если бы я остался в Москве, то влюбился бы в эту Ирину.
