Теперь: Шилпп. Должен был ожидать меня здесь, но я так ничего и не получила. Надеюсь, получу сразу после каникул. Если честно, меня совершенно ошеломило, как моя юная студентка из Беркли заявилась к Вам вот так запросто2. Это очень робкая девушка, но этих американцев никогда не поймешь. Они так привыкли просто заходить куда им вздумается. Надеюсь, она не доставила Вам хлопот. Для меня большое облегчение – и большая радость, – что она Вам понравилась. Она непременно последует Вашим советам, она очень прилежна. Меня так же обрадовало и то, что в Вашем доме оказался кто-то прямиком с американского запада. Теперь Вы познакомитесь с Беркли еще ближе и круг, который мне кажется излишне широким, кажется, замкнется.
Сегодня вечером мы идем на «Макбета». Здесь есть небольшая труппа актеров, которые так прекрасно исполняют Шекспира в небольшом театре, такого исполнения мне не доводилось видеть нигде в мире. С большим вниманием к поэтике и лирике. В целом у меня все очень хорошо. Здесь меня ждал граммофон с восхитительными записями, и я часто их слушаю. Я открыла для себя новый мир, потому что сила музыки – величайшая из мировых сил. Я пока не хотела покупать граммофон потому, что в нем скрыто слишком великое искушение, к тому же я думала, что он мог бы стать хорошим подарком на пятидесятилетие. Но Генрих решил, я слишком педантична и должна наконец обзавестись одним. И вот он у нас, я обращаюсь с этим чудом техники с большой нежностью и крайней осторожностью.
Я много думаю о Вашем тихом Рождестве. Если мои временные подсчеты верны, прямо сейчас вы вдвоем сидите наверху, в кабинете, и вместе читаете. Я часто вспоминаю этот молчаливый, общий покой наверху, когда вы проводите вечера вместе, покой, который охватывает все вокруг, стоит только зайти в комнату, и тишина все время остается неизменным фоном.
Все мои мысли только о вас. Желаю вам доброго, здорового, насыщенного работой года!
Ваша
Ханна
1. Также упоминаемый как «политическая книжечка» и «введение в политику», см. п. 187, 209 и 222. Работа не была завершена. См. п. 233, прим. 2.
2. Речь идет о записке Гертруды Я., приложенной к письму Ханне Арендт от 19 декабря 1955 г., студентка – Беверли Вудворд.
Дорогая Ханна!
Ваш визит был столь прекрасен, так воодушевил нас, был таким естественным и искренним, убедил меня в намерении сразу взяться за «особенное» письмо. Я откладывал его изо дня в день, пока не настал правильный момент, но оказался увлечен активной работой, затем снова вернулся к Платону, Августину и теперь к Канту. Я либо был страшно занят, либо слишком утомлен. Но теперь я не могу ждать дольше и наконец, не дожидаясь подходящего момента, пишу, чтобы наконец поблагодарить Вас.
В первую очередь за Ваши тайно оставленные подарки: как мило с Вашей стороны, засыпать нас дарами моря, которые я так сильно, сильнее всего люблю. Знали ли Вы об этом и о том, что эти морские дары будут трогательно напоминать мне о месте своего происхождения?
Далее Ваши византийцы: я разглядываю их с огромной радостью в их отчужденном величии, в свете их власти, их благочестии, в котором словно скрыта проницательность (как в случае Августина). Этой книгой1 Вы говорите: мы должны знать обо всем, и прежде всего, если я знаю Вас достаточно хорошо, мы должны знать, что все прекрасное – прекрасно, и, разумеется, в этом Вы правы.
И Ваша книга, перечитывая которую я нахожу столько утешительных мыслей, хоть и хорошо знаком с ее содержанием. Я еще сильнее, чем прежде, убежден, что эта книга, возникшая благодаря ясности Вашего взгляда, – первый (несмотря на то что все твердят о тоталитаризме) настоящий прорыв для нашего политического мира. Каждый политик должен прочитать и понять ее сегодня. Она ставит диагноз и описывает симптомы грибковой болезни, которая распространяется и поражает все на своем пути. Ее переносчики умны, словно грибы, потому что инстинктивно делают то, что следует, то, что от них требуется, – в том числе благодаря своему сущностному нигилизму, который не оставляет шанса человеческому сопротивлению. Поэтому они одарены талантом подчиняться закону этой болезни, не понимая ее сути. В результате это приводит к саморазрушению и человека, и самого гриба, который умирает вместе с захваченной им плотью. В Вашей книге Вам удалось выразить этот страх с поразительной рассудительностью, и теперь он во всей своей разветвленности, многосторонности своих последствий должен стать предметом изучения, для которого необходима должная прилежность, если кто-то задастся целью понять Вас. В блистательном, драматическом изложении Ваши наглядные рассуждения кажутся простыми (Лотте2, которая, на мой взгляд, понимает все совершенно точно, недавно прочитала эту восхитительную книгу «словно роман»), но эта простота может привести и к путанице.
