4. Мис Майер, урожд. Йорг.
Дорогие, дорогие друзья,
Ваша телеграмма1 прибыла за мной вслед из Принстона. (Я переезжаю только на следующей неделе, и, поскольку каждые выходные я по-прежнему провожу в Нью-Йорке, лучше всего продолжать писать на нью-йоркский адрес и игнорировать Принстон.) Да, премия Лессинга2, как раз когда Вы читаете лекции о нем в Колледже3. Вы и заварили эту кашу, предисловие к «Тоталитаризму» и потом Церковь Св. Павла4. Что поделать? Я чувствую, что мне все это не по плечу, голова кругом, так что я просто об этом не думаю. Иначе я бы, разумеется, написала Вам раньше. Я просто не хочу этим заниматься. Как Вы совершенно справедливо заметили, я «упряма». Вероятно, потому, что я, естественно, в ужасе перед Принстоном. И, конечно, меня невероятно пугают «известные дамы». Я не уверена, что смогу научиться быть «невозмутимой». Утешаю себя тем, что подобные явления в наше время живут весьма недолго, все пройдет.
Куда важнее, что моя венгерская брошюра пригодилась Вам на семинаре. Это настоящая честь, и я краснею от смущения, когда думаю об этом. Американская революция – мне кажется, Джефферсон был лучше, чем Вы думаете. Величайшая фигура, вероятно, Джон Адамс. Но в целом – что за компания! И как быстро рушится государство, если измерять его по его собственной мерке. Тем временем я остановилась на Французской революции. Есть что сказать по этому поводу, прежде всего о Робеспьере. Но лучше в другой раз.
Я завидую Вашему покою. Для нас недели накануне и сразу после Рождества всегда полны суматохи, в этот раз добавилась история с Принстоном – слишком много людей, слишком большой город и всегда куча дел. Генрих отметил шестидесятилетие, мы устроили настоящий праздник, с икрой и шампанским, провели вечер с друзьями. Все было прекрасно, и в этот раз он тоже был очень рад. Смешно наблюдать, как он поражен тому, что теперь ему действительно шестьдесят, он мыслит только десятилетиями, так что событие, можно сказать, произошло совершенно внезапно.
Особенно меня обрадовало такое счастливое письмо от дорогой и милой Гертруды5. Надеюсь, платок6 действительно Вас порадует. Я искала для Вас такой же кашемировый платок в Европе, но нигде не смогла его раздобыть, а потом неожиданно обнаружила его здесь. Он очень легкий и теплый и отлично подходит для поездок.
Снова наступает время обсудить европейские планы. Я писала в Гамбург, что не смогу приехать раньше осени, и мои собеседники оказались невероятно дружелюбны и отзывчивы. Как обстоят дела у Вас? Я скорее всего должна буду оказаться в Гамбурге в первой половине октября. Какое время подошло бы Вам? Раньше? Позже? После 25 сентября мне подойдут любые даты. Я была бы счастлива узнать о Ваших планах раньше, чем дам окончательный ответ.
От всего сердца
Ваша
Ханна
1. Телеграмма от 29 января 1959 г.:
«С огромной радостью мы только что узнали, дорогая Ханна, о присуждении премии Лессинга. Искренне Ваши
Гертруда, Карл Ясперс».
2. В 1959 г. Х. А. присуждена премия Лессинга города Гамбург.
3. В течение зимнего семестра 1958–1959 гг. Я. два часа в неделю читал лекции о «Побуждающих философах» (Лессинг, Кьеркегор, Ницше).
4. В Церкви Святого Павла (Франкфурт) проходит вручение премии мира немецких книготорговцев.
5. Имеется в виду письмо от Гертруды Я. Ханне Арендт от 6 января 1959 г.
6. Рождественский подарок Гертруде Я. от Ханны Арендт.
Дорогие, дорогие друзья,
двойной день рождения, к тому же один из двух – восьмидесятый1, и я боюсь, что опоздала. Последний год, на мой взгляд, был прекрасным и богатым на события для вас обоих. Пусть все будет так еще многие, многие годы. Для меня он останется незабываемым, чистая гармония во франкфуртском обществе после недель, проведенных с вами, и невероятный финальный аккорд в Гейдельберге.
