Письма, 1926-1969 полностью

Кажется, Россия считает, что время для войны еще не настало. Передышка, вероятно, затянется. Придерживаетесь ли Вы того же мнения? Но это не более чем «передышка». Я опасаюсь, что в конце концов Америка снова спрячется за спиной ООН и с помощью на первый взгляд безобидных постановлений бросит Берлин на произвол судьбы, не выражая этого открыто. Это будет ужасно: нельзя поступить так с двумя миллионами берлинцев, которые так стойко держатся. Мое настроение колеблется между страхом и слабой надеждой. Эйзенхауэр сделал такое количество разнообразных заявлений, что невозможно поверить ни в одно. Кажется все же, что американский народ все больше и больше заботится о Берлине и разбирается в вопросе все лучше. Или это заблуждение?

Привет Генриху!

Сердечно

Ваш Карл Ясперс

1. Речь идет о книге Х. А. «О революции».

Дорогой Почтеннейший,

вместо письма просьба: я получила приглашение от Tradition & Change¹ принять участие в семинаре в Базеле в конце сентября. Я ответила с осторожностью. И только позже узнала, что Вы согласились. Это меняет дело. Я получила длинное эссе от Раймона Арона², с которым у меня ничего не получилось. Возможно, все дело во мне, я, вероятно, слишком погружена в собственные заботы, чтобы внимательно слушать других. Но я не уверена. Я старалась.

С моей точки зрения, дело обстоит следующим образом: по большому счету я могла бы согласиться, потому что в любом случае буду в Гамбурге 9 октября. Но я совершенно не могу ничего подготовить. Как Вы считаете, есть ли в таком случае смысл в моем участии? Хотели бы Вы, чтобы я приехала?

Надеюсь, вы оба снова здоровы. Ваша жена писала, что она «сверхсчастлива»³. Какое прекрасное слово! Все время о нем думаю. О Принстоне в другой раз.

Пишу не в спешке, но этот вечер целиком посвящен корреспонденции. А я хотела бы написать Вам в другом настроении.

От всего сердца

как всегда

Ваша

Ханна

1. В сентябре 1959 г. недалеко от Базеля состоялся «Райнфельденский коллоквиум», в котором группа из 21 ученого обсуждала политико-философские проблемы современности, объединенные общей темой «Традиция и эволюция». Программные доклады были прочитаны Раймоном Ароном и Эриком Фегелином. См.: Aron R., Kennan G., Oppenheimer R. et. al. Colloques de Rheinfelden. Paris: Calmann-Levy, 1960.

2. Раймон Арон (1905–1983) – французский социолог и публицист. Речь идет о его эссе «La société industrielle et les dialogues politiques de l’occident».

3. В письме Ханне Арендт от 1 марта 1959 г.

Дорогая Ханна!

наши короткие письма разминулись.

Ваш вопрос: приглашение на «семинар» в Базеле я принял от Ласки еще зимой, а недавно согласился и на Париж. Но неделю назад все же решил отказаться. Главная причина: я взял на себя слишком много, а сентябрь мы хотели провести в прекрасной квартире матери Лотте¹ в Канне, куда нас заботливо отвезет Лотте.

Я отказал без труда, потому что пленарный доклад Арона, который я получил несколько месяцев назад, скорее даже обзор важнейших пунктов – loci communes современной социологической мысли, – мне понравился, но он совершенно не располагает к дискуссии. Он приведет только к пустой болтовне. Сперва я даже решил прочитать более агрессивный, провокационный доклад. Я отправил длинное, дружелюбное письмо. Секретарша ответила, что передала мой ответ Арону. Больше я ничего от них не слышал. Такое общение через секретариат, при абсолютном молчании Арона, совершенно мне не по душе. Форма общения, достойная премьер-министра. В ответ на мой отказ я не получил ни слова, что подтвердило мои предположения. Но повод для отказа на самом деле был иным.

Так что у Вас нет причин приезжать против воли. Очень мило с Вашей стороны, что ради меня Вы всерьез рассматривали такую возможность.

Сердечно

Ваш Карл Ясперс

1. Лотте Вальц.

Дорогая Ханна!

Прошу, не сердитесь, что я снова спрашиваю о переводе моей атомной книги, я волнуюсь. Неужели перевод Марджори Грин неудачен? Можно ли назвать его хотя бы приемлемым? Он отправлен обратно в издательство?

Вы знаете, как для меня важна публикация в Америке – и чем скорее, тем лучше. Именно там она и должна выйти, хоть и кажется, будто предлагать подобное чтение американцам – фантастика.

Я как раз прочитал, что о моей атомной книге говорил нобелевский лауреат Макс Борн¹: «пример» «бездумного распространения унаследованных моральных взглядов»². Но я утешаю себя тем, что сумел дотянуться до Америки. За последние шестьдесят лет я успел привыкнуть ко всем возможным реакциям со стороны своих немецких соотечественников.

Сердечный привет вам обоим

Ваш Карл Ясперс

Вы получили мое письмо о Tradition & Change? О том, что я не принимаю участия в семинаре?