Письма, 1926-1969 полностью

Но вот что может обрадовать Вашего мужа: я рассказывала ему о крупной ссоре, которая развернулась вокруг меня в прошлом году из-за моих еретических взглядов на проблему негров и равенство. Кажется, я сказала, что никто из моих американских друзей со мной не согласен, и многие очень разозлились. Теперь я вдруг получила «награду» (своего рода премию) в размере $300 – от американского фонда именно за эту статью⁵. Вероятно потому, что она была так непопулярна! Это очень типично для этой страны. Мне вспоминается одна история из военных времен: высшие школы Нью-Йорка дали задание всем ученикам старших классов придумать, как следовало бы наказать Гитлера. Одна девочка-негритянка написала: нужно облачить его в черную кожу и заставить пожить в Соединенных Штатах. Она получила за это первый приз и стипендию на четырехгодичное обучение в колледже!

Тем временем от Мангейма пришла оставшаяся часть рукописи, я с некоторыми улучшениями, которые он принял, отправила ее обратно в Париж. Теперь рукопись целиком еще раз читает Зауерлендер (урожденный немец)⁶, после чего мы вместе займемся ее окончательной подготовкой. Она должна выйти осенью.

Хорошего и счастливого нового года!

Ваша

Ханна

С нетерпением жду «Эпикура»!⁷

1. Письма от Гертруды Я. Ханне Арендт от 24 и 26 декабря 1959 г.

2. Речь идет о переезде в квартиру на Риверсайд-драйв, 370.

3. Марианна Вендт.

4. Речь идет о назначении Х. А. в университете Вюрцбурга.

5. Премия была присуждена по решению фонда Лонгвью за эссе «Размышления о Литтл-Рок». См. п. 214, прим. 7.

6. Вольфганг Зауерлендер, редактор издательства Pantheon.

7. Jaspers K. Epikur // Reifenberg B., Staiger E. (Hrsg.) Weltbewohner und Weimaraner. Ernst Beutler zugedacht. Zürich, Stuttgart, 1960, p. 111–133.

Дорогой Почтеннейший,

давно мы не писали друг другу. И я чувствую себя виноватой. Два дня рождения и никаких гиацинтов для Вашей жены! В этот раз ничего не вышло, в Швейцарии никого, а на доставку цветов нельзя положиться.

Надеюсь, все хорошо и Вы погружены в работу. Мы прекрасно обжились в новой квартире и наслаждаемся видом из окон и комфортом. Генрих сразу перескочил с одного семестра на другой, не отдохнув ни дня. Но, кажется, неплохо с этим справляется. Я живу очень спокойно, время от времени хожу в театр или на концерты, но почти не хожу на приемы, вижусь лишь с друзьями и очень рада, что не приходится тратить время на весь этот вздор. Работаю над переводом Human Condition, который должен быть готов к апрелю, но будет завершен, полагаю, лишь к началу мая. Иногда езжу или чаще летаю по стране, чтобы обменять лекцию на пару долларов. Но соглашаюсь только на что-то действительно стоящее. С другой стороны, я готова отклонить все летние приглашения в Европу (их три, и только те, в которых принимающая сторона готова оплатить расходы на дорогу). Я никогда не выполню все свои обязательства, если только не успокоюсь на целый год. Кроме того, уже не так просто оставлять Генриха в одиночестве. Ему перестало это нравится. Мы оба задумываемся о том, чтобы приехать в конце этого или в начале 1961 года. Если у Генриха получится взять отпуск на семестр. Тогда его каникулы продлятся с июня по февраль следующего года. Это уже что-то, даже если он будет вынужден потратить какое-то время на работу, что мне совершенно понятно.

Сегодня я пишу потому, что из Pantheon Books сообщили, у них до сих пор нет необходимого предисловия для американских читателей¹. Если Вы помните, мы обсуждали его и Вы думали, что успеете написать его до конца года. Мы на последнем этапе подготовки к печати, проверили всю рукопись еще раз, и теперь мне нужно дополнить библиографию. Зауерлендер, которого можно назвать кем-то вроде литературного редактора в европейском смысле, приедет в четверг, чтобы мы могли договориться о технических вопросах печати.

Несколько недель назад я с большим сожалением узнала от Эштона, что «атомная» книга до сих пор не готова. Он прислал несколько прекрасно переведенных глав, ни одной ошибки, но работа длится целую вечность, и я не до конца понимаю почему.

Получилось отвратительное письмо, так что не будем даже принимать его в расчет. Как дела у Эрны? Сохранилось ли улучшение?

Всего наилучшего

Ваша

Ханна

1. Речь идет о предисловии к американскому изданию «Великих философов».

Дорогая Ханна!

Большое спасибо! Я очень виноват, что со времени Вашего визита по прежнему храню молчание. Не могу этого оправдать. Почему так вышло, расскажу в другой раз – это совершенно не связано с Вами.