Я невероятно счастлив, что Ты приедешь. Иначе единственное, чего мы с Гертрудой могли бы ждать от этого дня2, – будут ли исправно работать бронхи и сердце. Праздник будет спокойным. Восьмидесятилетие совсем не похоже на семидесятилетие. В сознании широкой общественности мы уже почти за пределами этого мира. К тому же в последние годы я по легкомыслию разорвал множество дружеских связей. Я с удовольствием работаю над Кузанским. Но его образ, который, казалось, готов в моих заметках, очень изменился под влиянием новых исследований и продолжает меняться изо дня в день.
Сердечно
Твой Карл
1. Пауль Мейер-Гутцвиллер – в то время директор
2. Восьмидесятилетие Я. 23 февраля 1963 г.
Дорогие друзья,
Я по-прежнему работаю над корректурой – Эйхман без конца. Между тем я развлекаюсь с Пипером, который, очевидно, хочет взяться за дело, но боится собственной смелости. Я уже получила предложения от
Кроме того, он написал о беседе на радио. Мне показалось, все в полном порядке, но не знаю, какого мнения придерживаешься Ты. Генрих читает «Философскую веру» и вскоре напишет сам. Он полностью восстановился, бодр и погружен в работу.
Но я пишу лишь, чтобы определить сроки. Я вылетаю 19-го и 20-го уже буду в Базеле, но буду готова к встречам только 21-го, потому что потеряю ночь в дороге. Никакой радости. В этот раз я хотела бы остановиться в гостинице. Боюсь, мои дела могут доставить вам неудобство. Мне нужно будет звонить и принимать звонки – что только причинит Вам лишнее беспокойство. Я буду заходить и, возможно, работать у вас, и всегда буду в вашем распоряжении. К тому же вполне возможно, что из редакции
Другие планы: беседа на радио1 в Кельне 6 марта, они оплачивают всю поездку. К ней еще предстоит подготовиться. Потом ничего – но в это время нужно просмотреть перевод Мангейма и для этого, полагаю, лучше всего будет отправиться в Локарно, где мне поможет Хелена Вольф. Генрих решил уехать не раньше 23 марта, он погружен в работу, и она ему больше по душе. Он отправится на корабле по прекрасному южному маршруту прямиком в Афины. 5 апреля я отплываю в Неаполь. Мы не вернемся на «север» раньше конца мая или начала июня – четыре недели в Греции, две недели на Сицилии и потом около двух недель в Италии. Наш корабль ложится на обратный курс 29 июня на юге Франции, который мы тоже хотели немного осмотреть.
Пора возвращаться к корректуре. Я считаю дни, но поскольку не умею считать, все время обсчитываюсь. Кстати, у меня появилось впечатление, что Вольфы с радостью приехали бы на юбилей в Базель, но не решаются. Я сделала вид, что ничего не поняла, но решила поделиться с вами. После Локарно, думаю, осяду в Цюрихе и продолжу работу над переводом книги о революции. И тогда, может быть, смогу навещать вас время от времени, если вы захотите.
Всего самого, самого лучшего и до скорого!
Ваша
Ханна
1. В Кельне Х. А. прочитала первую главу книги об Эйхмане. За день до этого состоялись дебаты на радио.
Дорогой Почтеннейший, Дорогая,
Мы были в Кольмаре, и я совершенно с Вами согласна! Грюневальд1 прекрасен, но оставил меня равнодушной. Но Шонгауэр2 вдруг напомнил, что слово
Уже поздно, Аннхен отошла ко сну. Но я продолжаю погружаться в культуру. Местный собор меня пленил.
Глубочайший привет
Ханна
1. Изенгеймский алтарь Грюневальда, выставленный в музее Унтерлинден в Кольмаре.
2. «Мадонна в беседке из роз» Мартина Шонгауэра, хранящаяся в церкви Святого Мартина в Кольмаре.
Дорогая!
Спасибо за Твое письмо1, которое очень меня утешило. В мыслях я все время возвращаюсь на Ауштрассе. Мы никогда не проводили столько времени вместе, и как раз благодаря тому, что мы разделяли повседневные заботы, мои воспоминания столь живы.
