Письма, 1926-1969 полностью

P. S. Только что вспомнила: Бен Халперн. (Я вытеснила его из памяти.) Я хорошо его знаю, мы серьезно поссорились из-за этой недопустимо глупой статьи. Я не смогла переубедить его и решила не отвечать, потому что вся история показалась мне невыносимо дурацкой. С недавних пор он стал одним из тех бездушных людей, что верят, будто любой не-еврей – по определению антисемит. Он подробнейшим образом объяснил эту теорию Мсье, ни разу не обратив внимания на то, как абсурдны обстоятельства. Мы пытались объяснить ему, что как раз Вы – совершенно не подходящий пример для иллюстрации тех немногочисленных справедливых замечаний, которые можно найти в статье. Конечно, он рассчитывал на мой или (еще лучше) Ваш ответ. Я не осмелилась дать ему Ваш адрес и сказала, что отвечу лишь в том случае, если статья вызовет какую-то реакцию. Он пообещал присылать мне все отзывы. И поскольку он очень честный юноша, ему можно доверять, вряд ли он что-то от меня скроет. Пришло и еще более безумное письмо от Ойгена Розенштока² (помните его?), которое не смогли понять ни Халперн, ни я. На что я ответила: I told you so. И со спокойной душой отправилась в отпуск. Пожалуйста, не злитесь, что я до сих пор об этом не писала. На это, как и во многих других случаях, есть множество причин. Во-первых, я не хотела писать Вам о таких, в сущности, глупостях, к тому же в то время на Вас обрушились немецкие обвинения в связи с отъездом из Гейдельберга³. Во-вторых, я была страшно зла на саму себя за то, что не могу разобраться с Халперном. Хочется ли Вам ответить? Иногда появляется желание совершить что-то подобное. В Jewish Frontier, без сомнения, были бы очень рады. Халперн – старший редактор, Гринберг – выпускающий редактор. Здесь любят разногласия, ведь они немного разбавляют скуку. Несколько лет назад Халперн злился из-за моей «Организованной вины»⁴, которую заказал и опубликовал Гринберг.

1. Цитата из «Фауста» Гёте: «Отец мой, нелюдим-оригинал».

2. Ойген Розеншток-Хюсси (1888–1973) – немецкий историк права и социолог, эмигрировавший в США в 1934 г. и преподававший в Гарвардском университете.

3. Когда в 1948 г. Я. покинул Гейдельберг, в Rhein-Neckar-Zeitung (24 марта) было опубликовано утешительное обращение: см. п. 67, прим. 2. Реакция немецкой прессы была бурной. Его обвиняли в «предательстве» и «дезертирстве», упрекали в том, что, выступая прежде от имени лучшей Германии, теперь, в тяжелые для страны времена, он покидает ее ради лучшей жизни для самого себя, якобы Я. утверждал, что готов разделять общую судьбу страны, но теперь избегает ее, он указал молодежи будущее, но отказался помогать ей в его воплощении, на эти обвинения Я. никогда не отвечал публично.

4. См. п. 32, прим. 3.

Дорогая и уважаемая Ханна!

Быстрый деловой ответ на Ваше как всегда весьма полезное письмо.

Мои требования приняты в письме госпожи Морс. К нему был приложен чек на $50. Было предложено другое название, сразу несколько вариантов, каждый действительно продуман: автор, вероятно, прочитал мою книгу и что-то понял. Я принял предложенный заголовок The Perennial Scope of Philosophy¹.

В Америке принято не заключать договор, но довольствоваться подобной перепиской? Подпись госпожи Роуз Морс на бланке с шапкой Philosophical Library по нашим меркам не кажется мне документом, имеющим достаточную юридическую силу. Должно быть две подписи и доверенность per procura. Но это лишь формальные заботы. Я задумался лишь над Вашими словами о «нелюдиме». И очень рад, что Вы выскажете свое мнение о переводе!

От Commentary пришло невероятно дружелюбное письмо и $150. Кажется, я уже писал Вам об этом.

Отвечать Бену Халперну у меня пока нет никакого желания, оно было летом, сейчас у меня нет на это времени. После Ваших слов кажется, что дело не принципиальное, но скорее личное – или принцип его столь абсурден, что нет смысла продолжать разговор.

Всего

Ваш Карл Ясперс

1. Jaspers K. Perennial Scope of Philosophy. Trans. by R. Manheim. New York, 1949. Речь идет о переводе «Философской веры».

Дорогие друзья,

Прикладываю копию моего предложения нелюдиму-оригиналу¹. В телефонном разговоре казалось, что его крайне удивила моя просьба о договоре. Но он настоятельно попросил меня прислать ему черновой вариант. Я уже обсудила с ним разницу в авансах за тираж в пятьсот экземпляров (который предлагаете Вы) и за тираж в тысячу, который кажется правильнее мне. $50, что я Вам отправила, – своего рода опцион, здесь так принято.

По поводу нелюдима-оригинала: учитывая свой опыт общения с порядочным и невыносимо беспомощным Шокеном, я выступаю за то, чтобы попытаться наладить дело с нелюдимом. Курт Вольф, например, тоже далеко не ангел.

Вскоре об остальном. Прямо сейчас суматоха.