Совещание затянулось. Алексей изначально планировал, что оно займет целый день, и еще придется устраивать повторную встречу, когда начальники штабов, командующие фронтами и флотами обдумают новые вводные и проработают со своими людьми. После обеда Алексей заявил, что присоединится к обсуждению позже, а сам пригласил князя Дмитрия составить ему компанию погулять по парку.
Это все чистая правда, за одним маленьким нюансом. Перед прогулкой царь и князь заглянули в кабинет. Здесь в тишине и спокойствии Алексей взял телефон и потребовал оперативно соединить его с Москвой. Не успели мужчины покурить, как раздалась трель срочного вызова. Алексей, подмигнув князю, подключил к телефону внешние динамики.
— Ваше Величество, граф Игнатьев на проводе, — зазвучал бодрый молодой голос.
— Рассказывайте, Алексей Павлович.
— Переговоры идут сложно. Сегодня два часа обсуждал дела наши грешные с младшим Штрассером и Шпеером. С большим трудом убедил их, что не так все у нас радужно, как из Берлина видится.
Князь Дмитрий в разговор не вступал. Молча слушал доклад, изредка прерываемый дельными замечаниями и вопросами сюзерена. С председателем Совета министров князь поддерживал дружеские отношения. Надо сказать, удивительный человек славного графского рода Игнатьевых и редких талантов. А как еще можно охарактеризовать человека в тридцать с небольшим возглавившего Совет министров одного из ведущих государств мира? Причем Алексей Павлович всего добился сам, император только вовремя заметил и поддержал энергичного и умного, не чуждого резких движений технократа.
— Можешь пообещать немцам и итальянцам увеличение поставок нефтепродуктов и хлопка.
— Добро, они все просят мазут и бензин. Но я думаю не баловать, у нас самих спрос на бензин и соляр растет как на дрожжах. Армия и флот жрут их объемами фантастическими.
— Тебе не докладывали? У нас восстановили крекинговые установки в Триполи. Пошла отгрузка танкерами.
— Нам пригодится. Алексей, мне докладывали о трудностях на Урале. Добыча и переработка в Стерлитамаке отстают от плана. Нефть тяжелая сернистая, очистные установки не справляются. Да, хочу заметить, японец в кулуарной беседе очень просил продать ему все что только возможно, и чуточку больше.
— Прямо так и сказал? — император поднял бровь и склонил голову набок.
— Не в этих словах, но с этим смыслом. Американское эмбарго судя по его осторожным намекам и просьбам куда хуже оказалось, чем нам издалека видится.
— Ты же министр, ты должен был это увидеть. У японцев ничего нет. Все сырье импортное. С поставками смотри сам. Много не обещай. Сам понимаешь, Транссиб и КВЖД не каучуковые, мы сами в Сибири угольные пласты гидрируем, заводы синтетического бензина работают на полную мощность и этого мало. Что еще хотят японцы?
— Если кратко, то все. Я сегодня отправлю фельдъегерем в министерство Промышленности и тебе в Канцелярию их списки. Это книжки на три сотни листов. Им нужны металл, продовольствие, лесоматериалы. Готовы покупать оружие.
При этих словах Дмитрий встрепенулся и поднял палец. Император кивнул в ответ.
— Очень хотят зенитные автоматы, радиодальномеры. Японцы впечатлены успехами в Месопотамии и Франции, интересуются нашими танками и бронемашинами. Да, упустил, готовы покупать грузовики в любом количестве.
— Готовятся к войне, — прошептал Дмитрий.
— Категорически не обещай, но и не отказывай. Держим морковку.
— Так точно!
На прогулке император и князь по взаимной договоренности не касались государственных дел. Политику тоже условились сегодня считать не-комильфо. На дворе прекрасная пора, еще Александр Сергеевич воспевал волшебство мягкой ласковой осени.
О чем разговаривают мужчины? — Охота, женщины и машины. К первому оба были равнодушны. Алексей, как и его отец предпочитал больше бродить с ружьем, чем стрелять. Дмитрий же вообще охотничье оружие дома не держал, только боевое. Обсуждать женщин счастливо женатым мужчинам моветон. Оставались машины. Вот здесь позиции обоих вошли в жесткое противоречие. Увы, хорошая машина как красивая женщина, каждый оценивает ее по-своему, не всем нравится, кто-то предпочитает совсем другую модель. Такова жизнь.
В тактическую комнату вернулись, когда мнения участников разделились на два лагеря. Михаил Александрович скрестив руки на груди молча взирал на жаркий спор армейцев и моряков. Впрочем, адмирал Жансуль и новый командующий северным флотом вице-адмирал Потапьев не возражали против десанта в ноябре. Первый хоть происходил не из солнечной Гаскони, но рвался в драку. Второй много впитал от своих новых подчиненных после перевода с Тихого океана. На северах хорошая погода редкость, моряки уже тому радуются, что вода жидкая.
— Любая задержка на руку противнику. Англичане улучшают оборону, вооружают свежие дивизии, — пояснял генерал Вержбицкий. — Я не знаю, что будет весной. Но на голод и коллапс на производстве я бы не рассчитывал.
